Яма (СИ)

Хотелось закрыть глаза, чтобы навсегда запечатать это видение, но не смог оторваться от созерцания здесь и сейчас."

"Милая, красивая, неповторимая, маленькая, его чертова ненаглядная Плюшка. Девушка, которой он болел долго, мучительно и нежно.

И он, взрослый уравновешенный и сильный мужчина, ощутил, как крупные кисти ожили дрожью, а сердце заколотилось с такой бешеной скоростью, что стало попросту страшно.

Взгляд Доминики утягивал его туда, где он очень давно не был, и, в общем, надо признать, растерял необходимые там навыки.

Сказал бы, что подобной заразой нельзя болеть с той же силой дважды. У него же выработался иммунитет.

Да ни хр*на подобного!

Отставив на поднос бокал, Град двинулся к столам с аппаратурой.

— Эй, ди-джей, — щелкнул пальцами у виска ""зеленого"" парня. — Чуток подкорректируем твою культурную программу. Соррян, бамбино, Киркорова врубай.

Николай Иванович хохотнул. Немного нервно, но вместе с тем прорвались в этот смех и искренняя душевная веселость, и даже отцовское одобрение.

Не теряя ни секунды, тут же направился к вытянутой, будто струна, Доминике. Спрашивать позволения не потребовалось, увидел ответ в глазах. И он, нечего даже удивляться, горел отрицательным.

Сам Град чуть прижмурился, словно на солнце вышел.

Прикоснулся осторожно, чтобы не обжечься. Апофеоз вечера: буквально испугался возможных ощущений. Он, безусловно, дикий зверь с кучей терпения, но все же не железный. От одних лишь тактильных соприкосновений с ее тонкими запястьями и кистям, по пальцам прошли электропотоки в четких двести двадцать вольт.

— Ты снова в брюках, — провел параллель с прошлым, тайно возлагая надежды, что в этот раз между ними начинается что-то лучшее.

Если бы только Доминика ему позволила… Смотрел в расширенные, все еще шокированные глаза и ждал импульса с ее стороны: предотвратит возгорание или сиганет за ним?

По свойственному своему железобетонному характеру принципу, конечно, задирал хвост трубой, создавая видимость того, что он, Сергей Град, все жизненные санкции на этой же трубе вертел. На самом деле, в груди поминутно все сжималось от нетривиального и понятного чувства тревоги.