Яма (СИ)

 — На самом деле, он… это довольно занимательно.

— Довольно занимательно? Я ожидал, как минимум, твое коронное ""мамочки- божечки-кошмарики"", — передразнивая ее тонкий голос, напряженно улыбнулся и пробежался пальцами по ее стопе.

Забывая о том, что они оба обнаженные и смущенные первой близостью, Ника отдернула ногу и рассмеялась. Сама не узнала свой смех: гортанный и хриплый, с какой-то игривой провокацией.

Когда же Сергей вознамерился вернуться к поцелуям и прочему, она снова возопила:

— Стой! Еще две минутки.

Градский замер, уже не скрывая своего недовольства.

В попытках того, чтобы осилить реальность происходящего, Доминика невольно припомнила их первую встречу в парке. Тогда она впервые рассматривала беспринципного и хладнокровного Градского, не допуская мысли, что в будущем будет оценивать его во всей мужской красе. Продлевала момент, осознавая, что после потребуется не одна ночь, чтобы привыкнуть ко всей массе эмоций.

Большой и крепкий, с четким красивым рельефом мышц по всему телу.

Хотела оставить на его смуглой гладкой коже следы своего визуального восхищения и рисунок ладоней.

Его тело отличалось от ее собственного больше, чем она себе представляла. Фундаментальное отличие, конечно, как и пишут книжки, находилось ниже пояса. Перевернутый треугольник мышц уходил вниз, словно указатель к средоточию мужской силы и привлекательности. И что бы Сережа там ни говорил о ее взгляде, он ее очень сильно впечатлил.

А после Градский потерял терпение.

Пробормотав, что пришла его очередь, навис над распластанной Доминикой. Она почувствовала, как горячее дыхание коснулось ее подрагивающего живота, и, как бы нелепо это ни было, взгляд, который замер у нее между ног, тоже буквально ощутила. Невольно дернулась, когда теплые пальцы скользнули следом за взглядом, раскрывая влажную и чувствительную плоть. Порывисто выдохнув, приподнялась на локтях, чтобы видеть все, что он собирается делать.

В то же мгновение Градский тоже поднял глаза.

Посмотрел на нее пронзительно и тяжело, неумолимо затягивая в свой внутренний морок.

А Доминика и счастлива — к нему в душу, с разбегу, в самое сердце. Без всяких раздумий и опасений.

Подбирая вязкую влагу большим пальцем, он накрыл им ее клитор, будто подготавливая к тому, что последовало дальше. Не разрывая зрительного контакта, склонился еще ниже и прижался к напряженному бугорку ртом.

Белый снег и разноцветные искры замельтешили в глазах Ники.