Яблоки из чужого рая

Все ее неприятности, которые он мгновенно замечал по ее настроению, почему-то всегда воспринимались им как пустяки. Во всяком случае, он расспрашивал о них именно таким тоном, каким расспрашивают о каких-нибудь не стоящих внимания глупостях.

И этот вечер не был исключением. Конечно, Сергей заметил ее состояние сразу же. Но только через полчаса, когда уже и суп был съеден, и гуляш, и заварился чай, он наконец поинтересовался:

– Ну, Анютка, почему у тебя нос картошкой и глаза тоскующей собаки? Семейная жизнь опостылела, быт заел?

– Вечно ты со мной как с дамочкой в парикмахерской! – Анна невольно улыбнулась и быстро посмотрелась в стеклянную дверцу кухонного буфета: неужели и правда нос так распух? – Думаешь, мне может опостылеть жизнь с тобой?

– А ты думаешь, я часто беседую с дамочками в парикмахерских? – поинтересовался он.

"– Господи, Сережа, это что, все деловые люди теперь так разговаривают?

Теперь Анна уже не улыбнулась, а засмеялась. Второго такого человека, который умел бы двумя фразами вывести ее из состояния безнадежного отчаяния, просто на свете не было!

– Это я сегодня с милицией общался, – объяснил Сергей.

– Если бы любовник, – вздохнула Анна.

– Как мечтательно ты об этом говоришь! – засмеялся он.

«Колоться» ей пришлось буквально две минуты. Все было ясно, однозначно и неотменимо.

– И что ты собираешься делать? – спросил Сергей, когда она замолчала.

– А что теперь можно сделать? – пожала плечами Анна; за разговором с мужем она все-таки немного успокоилась, во всяком случае, уже могла думать и даже говорить о случившемся без слез. – Если бы я могла вынуть волшебную палочку из рукава, я бы это сделала.

– Надо вынуть.

– Сережа, но у меня ее нет, – невесело улыбнулась она.

– А что, обыскать тебя было бы приятно… – задумчиво произнес Сергей, и Анна заметила, как знакомая волна прошла по его глазам и ярче стало пятнышко у виска. – Пойдем, прямо сейчас обыщу, а? – предложил он.

– Пойдем, – кивнула она, вставая.

– Ладно, посиди пока – отложим на десять минут, – засмеялся он. – Но только на десять, не больше! Учти, я приношу большую жертву, потому что хочу тебя не через десять минут, а прямо сейчас.