Яблоки из чужого рая

Мы тебя проведем как выбор трудового коллектива. А уж трудовой коллектив против тебя возражать не будет.

Знала бы тогда Анна, что через четыре года весь этот маленький трудовой коллектив будет смотреть на нее так, как дети смотрят на циркового фокусника: вот-вот выщелкнет пальцами бенгальский огонь – и все кругом засверкает, как в сказке!

А она, вместо сказочного преображения мира, должна будет сообщить, что журнал закрывается, потому что финансировать его академия больше не может. И мало того что надо сказать об этом Наташе, Валентине, Павлику, которые верят ей больше, чем себе, – надо самой осознать, что той жизни, в которой работа была частью дома и которую она самозабвенно любила, – этой жизни не будет больше никогда… Конечно, с голоду она не умрет, и даже придумывать ничего не надо будет для этого – Сережа не даст ей умереть.

Вернувшись после беседы с академическим начальством, Анна целый день лежала на диване, отвернувшись к стене, и старалась внушить себе, что жизнь не кончена и что миллионы женщин просто ведут домашнее хозяйство и вполне счастливы, и она ведь тоже только этим и занималась два года в Белоруссии, и тоже была счастлива, и как счастлива… Но все эти самоуговоры были напрасны.

Прежде она сразу рассказала бы обо всем мужу, но теперь ей стыдно было это сделать. Что она ему скажет – Сережа, мне придется бросить дело, которое я люблю? Ах, какая патетика! Можно подумать, он не бросил дело, которое любил.

Все это он любил – и все это бросил, потому что… Потому что он такой, а не другой, и потому что «так получилось».

К тому времени, почти к ночи, когда Сергей вернулся с работы, настроение у нее было такое, что хоть в петлю. Она совсем не хотела, чтобы муж это заметил, и, пока он был в ванной, поспешно умылась на кухне, поставила разогреваться суп, сунула в духовку глиняные горшочки с гуляшом… Все это она делала по инерции, все это было нетрудно. Но притвориться перед Сергеем, будто у нее все в порядке, было не то что трудно – просто невозможно.