Яблоки из чужого рая

Просыпаясь по утрам, Аня первым делом вспоминала, что сегодня они опять увидятся, что он сразу ее поцелует и все в мире тут же встанет на свои места.

А теперь оказывалось, что ей неизвестно сколько придется жить в смещенном, неправильном мире! Это показалось ей так тяжело, что она чуть не заплакала.

– Анюта, поехали со мной, – вдруг сказал Сергей. – Я тебя очень прошу! – Потом он всмотрелся в ее лицо и расстроенно добавил: – Хотя, конечно… В день рожденья ехать на похороны незнакомой старушки – это я что-то совсем…

– А разве можно… поехать с тобой? – спросила Аня.

"И тут же увидела, как изменилось его лицо. Она не сразу поняла, что это с ним, и ей даже показалось, что в его глазах мелькнуло какое-то беспомощное выражение. Хотя она ведь никогда не видела Сергея беспомощным, и с чего бы вдруг?.. Но уже в следующую секунду она поняла, что это не беспомощность, а счастье.

Он почувствовал счастье оттого, что она, может быть, поедет с ним! Он так сильно это почувствовал, что светлое стреловидное пятнышко проступило у его виска; Аня уже знала, что оно проступает всегда, когда Сергей чувствует что-нибудь очень сильно.

– Но ты же, наверное, с мамой поедешь? – спросила Аня. – Что же ты ей скажешь… про меня?

– Анюта… – Он ответил не сразу, а словно бы отдышался, как после глубокой воды. – Ну о чем ты думаешь, а? Что есть, то и скажу.

Кажется, это волновало его гораздо больше, чем все остальное – как, что, кому сказать. И только после этого его вопроса Аня наконец подумала не о том, что можно будет не расставаться с ним ни на день, а о том, как же это произойдет: что она скажет своей маме, что та ответит… Нетрудно было представить, что ответит мама!

Наверное, какая-то тень пробежала по ее лицу.

– Если ты правда хочешь ехать, то я завтра утром заеду за тобой и сам об этом попрошу твоих родителей. И мы им немножко соврем – не скажем, что на похороны, а скажем просто, что будем отмечать твой день рожденья в деревне. Ну, может, у меня там родовая усадьба! Ладно?

– Ладно, – засмеялась Аня.