Я царь. Книга XXVIII

Когда же он дошел до спуска на секретные этажи, то обнаружил, что массивная тяжелая дверь, которая закрывала вход, была смята, словно пластиковая. У входа лежали два гвардейца. Оба были чрезвычайно сильными магами, но их раскидали как кукол.

— Ваше величество… — прохрипел один из лежащих в луже крови солдат.

Петр опустился на одно колено. Дела у солдата были очень плохи. Перебита рука. Ноги сломаны. Когда царь положил ему руку на грудь, понял, что сильно повреждено внутреннее хранилище, и если ничего не предпринять, то он умрет в течение часа.

— Тише, солдат, я помогу, — командным голосом сказал он.

— Он внутри… — дрожащей рукой показал гвардеец. — Он еще…

Изо рта вытекла струйка крови.

— Молчать, — рявкнул Петр. — Не теряй сознание, солдат.

— Есть, — прохрипел он. — Поспешите…

Царь встал, махнул рукой и в ней возник длинный широкий меч.

Когда он спустился на этаж ниже, то впервые столкнулся с противником. Точнее с противниками. Четырехрукие монстры вышли из-за угла с горящими от энергии глазами.

— Мне не до вас, — даже не остановившись, царь махнул мечом и четыре твари развалились пополам.

Он прошел архив. Дальше спустился в отдел засекреченных орудий, а следом и на этаж с забытыми заклинаниями и чарами.

Оставался последний, и это сильно беспокоило Петра, так как там находились запрещенные артефакты. Узнай хоть одна страна хотя бы про один из них, случился бы международный скандал. Но Петр также понимал, что пусть уж эти предметы будут у него под надежной защитой, чем в руках нечистых на руку чиновников.

Один только камень, превращающий любой материал в золото, мог нарушить мировую экономику.

Но не только это беспокоило Романова. Хоть на него и завидной периодичностью и выпрыгивали достаточно сильные твари, обладающие разумом и умеющие говорить, они не смогли отвлечь его от факта, что все проходы на следующие этажи не были сломаны. Их просто открыли.

И наконец, он дошел до последних распахнутых дверей. Внутри было темно.

— Выходи, отец, я знаю, ты там, — сказал Петр.

— О, надо же, сынок, ты пришел за мной, — раздался наиграно-радостный голос из глубины комнаты. — Удивлен, что до сих пор тут все открывается через кровь Романовых. Глупо. Очень глупо.

В темноте зажглись две тусклых огонька глаз.

— Как и раньше, когда ты спускался ко мне раз в пятьдесят лет, помнишь?

— Выходи, — металл меча зазвенел, наливаясь энергией.

— Ох, сынок, как же ты еще глуп…

— Разве? — ухмыльнулся Петр. — Но это ты загнал себя в угол.