Два лика Ирэн

— Ты знаешь, что через две недели должны женихи прибыть, а через три – нас замуж отдадут?

— Знаю.

— Кто тебе сказал?

— Папенька, как меня вызвал, потом на леди Беррит ругался сильно. И вот это самое и говорил – что женихи приедут…

— А тебя не беспокоит, что до сих у нас приданое не собрано?! Я смотрю, ты целый день гуляешь, развлекаешься, а о деле подумать – некогда? — госпожа почти шипела, стараясь не повышать голос, что бы слуги не услышали, но явно испытывая сильное раздражение.

— О каком деле, Сантия? — Ирэн и действительно не понимала, чего хочет сестра."

"Вообще, если подумать, то можно уже и понять, что не слишком близки меду собой сёстры. За все эти два дня, даже при совместных завтраках-обедах-ужинах, они практически и не разговаривали. Ну, Ирэн-то просто ляпнуть побаивалась. А Сантия? А вот она, похоже, не слишком и нуждалась в сестре.  Тогда чего же сейчас-то всполошилась?

— Ты дурой-то не прикидывайся, Ирэн! Мы ведь с тобой всё обдумали и решили, а теперь что же?  Ты сама порешила папеньку обработать? Ну так не только тебе меня помадой запугивать, мне ведь тоже есть, что про тебя сказать!

Ирэн так и не поняла, про какую помаду сестра говорит, но и показывать недоумение не стала.

— Сантия, ты зря злишься на меня, поверь. Я уже тебе говорила, головой я сильно ударилась. С памятью плохо. Потому отец ко мне Питера и приставил – снова всё показать.

Сантия незадолго до возвращения Ирэн выслушала подробный доклад от Линты, а потому знала и как сестра день провела, и куда ходила, и даже частично – о чём говорила с Питером. Потому, возможно, и поверила сейчас Ирэн. Хотя всё равно – очень уж подозрительно эта потеря памяти выглядит! Но раз сестра утверждает, что от плана не собирается отказываться, то может и не врёт? Может – правда не помнит? План изначально был устроен для двоих, но раз и правда не помнит – может, оно и к лучшему?

— Мы с тобой уговаривались пойти к отцу и попросить сундуки наполнить.

— Сундуки? Так они и так, вроде бы, полные? Или этого мало?

— Ты что, дура?! — взвилась Санти, даже голос повысила — Мужья наши, конечно, деньги получат.