Два лика Ирэн

Документ, утверждающий право опеки над землями Монаста барона де Аркура, до восемнадцати лет – в случае рождения девицей де Монаст сына и до двадцати – в случае рождения дочери.

4. Документ, дающий право пользоваться всеми доходами с земель баронства Монаст всё время опеки, в обмен на предоставление крова и присмотра девице де Монаст и её ребёнку. Также было прописано, что ребёнок должен получить хорошее образование. В день совершеннолетия он получит из рук барона де Аркура сумму в тысячу золотых львов, каковую барон уже получил у королевского казначея, в чём и расписался собственноручно, в присутствии трёх почтенных свидетелей.

Имена свидетелей шли ниже его подписи солидным столбцом.

По сути, это была очень приличная сумма беспроцентной ссуды на очень длительный срок. Ирэн подумала, что на эти деньги, довольно большие, она вполне сможет не только поднять земли и отстроить Анги дом на месте развалин монастыря, но и придумать ей своё дело. Принялись читать дальше."

"5.

Документ, обязывающий барона де Аркура в баронстве Монаст отстроить дом для баронессы де Монаст и к нему, к дому, отходит село с названием Ручейное. Это неотделимая доля баронессы. На строительство дома для баронессы дополнительно выделена сумма в четыреста львов. Копия расписки прилагается. Её возможное замужество остаётся в ведении барона де Аркура. Остальная часть баронства в момент совершеннолетия передаётся под управление ребёнка. На землях баронства Монаст надлежит отстроить дом для ребёнка из доходов баронства.

6. Копия обязательства барона де Аркура посылать донесения в королевский дворец лично его величеству, не реже, чем раз в год. В случае смерти ребёнка во время родов баронство остаётся в полном владении баронессы де Монаст. В случае смерти обоих – возвращается в казну вместе с деньгами. Барону в этом случае остаётся сто львов в награду за хлопоты.

Ирэн подивилась тому, что его величество, даже в состоянии гнева и раздражения, учёл все возможности и не отказался от своего ребёнка.

Пожалуй, в её глазах это перевесило то, что лично её он унизил неравным браком. Она высоко ценила свой графский статус, но не присущ ей снобизм урождённой дворянки. Вот чего не было, того не было. Социалистическое воспитание в другом мире сделало её невосприимчивой к такому врождённому бонусу. Ей вполне было достаточно того, что она осталась дворянкой, просто для удобства и безопасности так лучше.