Два лика Ирэн

Кому именно вы рассказали, что лорд Беррит не только вернул мне приданое, но и добавил ещё двести золотых львов?

Теперь Ирэн была свято уверена, что никто из близстоящих не пропустит ни слова! Сумма в двести золотых львов, по меркам любого служащего, просто гигантская, за всю жизнь такую не заработать. А людям же всегда интересно послушать про чужие деньги и проблемы!

— Леди Ирэн! Я воин, а не престарелая служанка! Вы подозреваете меня в том, что я сплетничаю о делах хозяев замка, как… как горничная?! — маленький вояка был искренне обижен.

Глядя ему в глаза, леди отчётливо и достаточно громко сказала:

— Капитан, мне проще подозревать вас, хоть и не хочется это делать, чем заподозрить святого отца в нарушении тайны исповеди!

По смущению капитана, по отведённым в сторону глазам, она поняла – да, на исповеди он святому отцу рассказал, что именно происходило в спальне лорда. Только вот мысль, что отец Клавдий воспользовался этими знаниями, шокировала не одного капитана. Замерла служанка, не донеся грязную миску до корзины, быстро перекрестились швея и ткачиха, капрал Тоун покачал головой, и видно было, что люди вокруг потрясены…

— Так кому вы, капитан, называли эту сумму?

Ответ капитана, затаив дыхание, ждали все.

— Клянусь господом нашим, на кресте погибшим за грехи людские, никому! Никому… кроме святого отца на исповеди…

— Я вам верю, капитан, и не могу вас винить за это.

Ирэн ободряюще кивнула Версту и прошла в сторону своих покоев.

У самой Ирэн эта ситуация оставила хорошее ощущение. Она понимала, что это – не подстава, это – не ложь и клевета. Именно такой святой отец и есть. Для него интересы церкви и собственные – всегда на первом плане. Ради них он по головам пойдёт. Так пусть люди знают, что плевал он на тайну исповеди, а значит – и на них самих. Так и должно быть.

Наступление осени ознаменовалось появлением в замке сайны Рины, вдовы, которую рекомендовал капитан Верст.

"— Она, леди Ирэн, вдовой осталась полгода назад. Годов ей уже тридцать пять, детей ей бог не дал, вот и подыскивает себе место на старость. А мне она сестра двоюродная, вот я и подумал…

Ирэн тихонько фыркнула. Ну, конечно, тридцать пять – прямо старуха уже, хоть сейчас ползи в сторону кладбища.

— Считать и писать она умеет?

— Умеет, ваша светлость, умеет. Муж научил, он у неё купцом был.