Я тебя присвою

Я начинаю истерить и позорно пищать еще до того, как он сдергивает одеяло.

Зажимая губами сигарету, Андрей морщится и подтягивает меня к краю кровати. Сковывая мои запястья одной рукой, второй прихватывает сигарету. Прохаживаясь по моему обнаженному телу взглядом, крайне неторопливо затягивается.

— Лады, девочка, — кривя губы, выдыхает чуть в сторону. — Сейчас по-другому разогреваться будем.

— Ничего мы не будем. Вообще ничего!

Я была согласна потерпеть, как вчера, но своими мерзкими командами он меня разозлил.

— Ты уверена?

Нет, не уверена.

— Да, уверена.

— Мне напомнить, о чем мы вчера договорились? Ты обещала внимать всему, что говорю. Я с тобой что угодно делать могу, понимаешь? Вообще все. Сама согласилась, — извещает Рейнер спокойно, но от этого не менее грубо. — Член к твоим губам приставлю, будешь сосать. Будешь, — заверяет. Со стыда сгораю, но взгляда от него оторвать не могу. — Никуда не денешься. Тебе еще и понравится."

"Воздухом давлюсь. Натужно его выдыхаю. Ничего возразить не получается.

Зато Андрей, не сводя с меня потяжелевшего взгляда, спокойно продолжает курить.

— Что так резко замолчала? Слова закончились? Или, может, согласна проверить? М-м? Будем проверять? Обещаю глубоко не заталкивать. Сама, сколько сможешь, возьмешь.

Ну, мерзавец же! Невыносимый!

— Пусти немедленно!

— Отпущу, когда ответишь. Что выбираешь? Как на разогрев пойдем? С чего начнем?

— Первое. Ты сволочь! Я выбираю первое!

Он усмехается.

Но прежде чем отпустить, в очередной раз затягивается и зачем-то прижимается своим ртом к моему. Растеряно глотаю сигаретный дым, который Рейнер выдыхает. И тут же его собственный вкус принимаю. Он целует жадно и крепко. Освобождает запястья, но я этого даже не замечаю. Подчиняюсь, когда Андрей, усиливая давление, сжимает мой затылок и врывается мне в рот языком.

С низа живота штормовая волна поднимается. Несется вверх по груди и сладкой дрожью разбивается о ребра.

Хочу… Хочу… Хочу…

В сознании лишь дурманящий дым, который он в меня вдохнул, блуждает. Тело, пропуская сквозь себя разряды этого странного удовольствия, остро подрагивает и безумными мурашки покрывается.