Я тебя никогда (СИ)

Но только как это сделать, если мы стали с ним поневоле сводными братом и сестрой, вынуждены жить целый год в одном доме, да ещё и ходить в один класс?

Это страшнее всего. От одной мысли о том, что я пойду в его класс, руки холодели.

Не потому даже, что там я никого не знаю, и это совершенно новое для меня место, а потому что это и совсем другие люди, к которым я не привыкла, с которыми не умею общаться. Золотые дети богатых родителей: политиков, бизнесменов, звёзд…

Мне там не найдётся места. Вряд ли когда-то они примут меня и посчитают своей — по мне видно, что я другая, и училась всю свою жизнь в самой обыкновенной муниципальной школе.

И для Матвея этот класс — привычный и родной, там он будет себя чувствовать как у себя дома и будет на коне. А за меня никто не заступится…

Это-то и пугало больше всего.

Что я могу одна против толпы избалованных мажоров, которые наверняка настолько привыкли быть эгоистами, что уже даже позабыли как быть просто людьми?

Ничего.

Ох, как же мне было страшно думать об этом первом сентября, которое, между прочим было вовсе не за горами!

Но что же поделать я могла?

Изменить ничего уже невозможно.

Мне придётся пойти в этот класс элитной школы для мажоров и выдержать этот год.

И молиться о маме, чтобы она помогла мне всё это перенести…

Несмотря на суматоху, связанную с побегом из дома Матвея, Тамара всё же сняла с меня мерки и заказала мне пошив формы по просьбе Романа Петровича.

Тамара ходила весь день грустная и опять роняла посуду, снова что-то, кажется, разбила. Но я не вмешивалась. Сидела безвылазно в своей спальне кроме тех моментов, когда меня звали снять мерки или поесть…

Уже ближе к ночи в доме послышался шум — послышался шорох шин, хлопок дверями и голоса Романа Петровича, Тамары и…Матвея.

Я тихонько пробралась по коридору второго этажа и стала прислушиваться с лестницы.

— Встречай своего сына, Тамара! Он только что из обезьянника!

— Откуда?!

— А это тюрьма, куда всех сажают до определения меры пресечения. Да, Матвей? Если бы ему не понадобилось, чтобы папа его оттуда вызволил, он бы даже не позвонил!

— А за что он там оказался? — спросила расстроенная мать.

— А вот у него и узнай. Давай, рассказывай, сын.