Я тебя никогда (СИ)

Лину спасли и оказали ей помощь своевременно — кажется, пришлось шить немного. Железка не проткнула ничего насквозь, очень повезло, но задела всё-таки некоторые органы. Теперь жизни Ангела ничто не угрожает, но она находилась в реанимации, к ней никого не пускали.

Сегодня первый день, когда нам разрешили её увидеть.

Отец и я тут же приехали в клинику вместе.

Я остался у двери палаты в кресле, чтобы дать сначала папе побеседовать с нашей пострадавшей — он весь извёлся, нервничал и винил себя в произошедшем, мол, не доглядел.

Интересно, она помнит? О том, что я ей сказал?

Или всё от боли забылось?

— Нормально, Роман Петрович, — ответила она слабым голосом.

Конечно, ей ещё восстанавливаться долго, но главное — живая. Всё обошлось, слава богу, и вся наша семья благодарна судьбе за это.

— Очень болит? — папа указал глазами на её живот."

"— Ничего, — вяло улыбнулась Лина. — Заживёт. Всё будет хорошо, не переживайте так. Вам самому лечение нужно… Что же вы так, из больницы сбежали?

— Из больницы? — навострил я уши и влез в диалог.

Папа ничего не говорил мне. Ну надо же — оказывается, я так мало знаю о собственной семье! Кажется, у меня к папе есть серьёзный разговор.

Но сначала я хочу поговорить с Линой.

— Да я выполняю предписания врачей, — ответил он ей. — Это ты за меня не переживай. Мне-то ничего не зашивали… Ты выздоравливай, пожалуйста.

— Мне приятно, что вы так беспокоитесь.

— А как иначе? Я взял за тебя ответственность, мне и нести. Я обязан сберечь твою жизнь. А Матвей мне поможет. Да, Матвей?

Папа обернулся на меня и улыбнулся.

Конечно, мама ему уже рассказала, что это я Лину в больницу привёз вовремя.

Мы ругались с ней, а теперь у нас совсем другие отношения, и отца это явно радует.

А вот у меня остались вопросы к тому, как теперь пойдёт наша жизнь, когда Лина выпишется домой…

Наломал я дров немало. Хоть бы простила меня, дурака…

— Да, конечно, пап, — ответил я.

— Ну, тогда поговорите тут сами, — уступил он мне место возле Лины. — А я пока к лечащему врачу наведаюсь.