Я тебя не помню (СИ)

– Алина, довольно, – жестко пресек он попытки Алины узнать больше. – Твоя детская влюбленность стоит у меня поперек горла. Еще восемнадцать тебе было, я отказал всем: своему отцу и твоему брату. Тебе же лучше, Алина.

– Ты не можешь знать, что мне лучше… – всхлипнув, Алина закрыла лицо руками.

– Я сказал, разговор закончен. Будешь пытаться узнать больше, я не посмотрю, что ты сестра моего друга. Будет плохо, Алина. Не лезь в мою жизнь.

Я похолодела и отвернулась. Несмотря на поступок Алины по отношению к Данияру, сейчас мне стало ее жаль.

Через час мы приехали, и я с облегчением вылезла из душного салона. Нашим с Мирой пристанищем стал небольшой кирпичный дом.

– Через час мои люди привезут сюда еду и все необходимое для малышки, – сдержанно оповещает меня Эльман и посматривает на часы. – Также тебе привезут телефон для связи со мной. Остальные звонки могут отследить.

– Мне некому звонить, не стоит переживать, – отвечаю ему."

"Он завел нас с Алиной внутрь дома.

Перед своим уходом Шах распоряжается оставить Алину со мной.

Когда несколько черных автомобилей во главе с Эльманом уезжают, бедная Алина больше не сдерживается – плачет изо всех сил хуже Миры.

Он не забрал ее с собой. Не придал ей ценности. Отверг – грубо, жестко и с угрозой не вмешиваться в его личную жизнь. От плача Алины просыпается Мира, и я не знаю, кого успокаивать первой.

К счастью, к ночи Алина успокаивается. Ее глаза опухли, мне было жаль на нее смотреть. Когда люди Шаха привезли нам еду и даже детскую кроватку для Миры, Алина первая выбежала на улицу. Думала, что это он приехал, а это лишь его люди.

Мне снова выпала роль утешителя:

– Я не специалист, но мне кажется, что тебе нужен мужчина получше. Тот, у кого сердце внутри, а не глыба льда.

Алина снова заплакала. Похоже, это была безответная многолетняя любовь.

Алина же засматривалась часами на совсем другого человека. Вечером следующего дня, изнывая от недостатка информации, я заметила в ее руках телефон. Девушка листала фотографии, щурясь от боли в заплаканных глазах.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю у нее осторожно, отвлекаясь от Миры.

– Двадцать два.