Бывшие

"

"- П-ф-ф, у тебя будет молодая жена. Всем бы такое «тошно». А теперь прости, пойду спать. Я должен быть бодрым и весёлым. У меня всё-таки завтра отец женится – важно и волнительно. А я свидетель со стороны жениха, правильно понимаю? – молча кивает. – Во-о-от, а это значит – я сердце праздника. Всё на мне, всё на мне… - вздыхаю, прикрыв глаза.

- Заткнись! Я тебя умоляю!

- Спокойной ночи, жених.

Поднимаюсь по лестнице, перескакивая через две ступеньки. И только закрыв дверь в спальню, наконец, облегчённо позволяю себе выдохнуть.

Всё получилось. Свободен. Для своей сладкой Лизы, для моей маленькой Сони. Для своих любимых девочек. Остальное не важно – только они.

Но это только часть задуманного. Продолжу, когда вернусь в Москву. Основное там, потому что там моё сердце, моя жизнь. Там моя семья, к которой я шёл трудной дорогой, только сейчас осознав, насколько не важно состояние и все богатства мира, если мертва твоя душа.

Глава 22

Для меня свадьба отца пронеслась со скоростью света.

Потому что не моя. Я был настолько счастлив, что отделался от чёртова брака, что, кажется, был самым весёлым на свадьбе.

Позировал, фотографировался со всеми желающими и улыбался, словно я и есть тот самый счастливый жених.

Приглашённые гости и пресса пришли в недоумение, когда перед началом торжественной церемонии рядом с Лианой встал отец. Но все молчали. Не им судить о правильности решения. Прихоти богатых не подлежат осуждениям.

Лиана сделала выбор сама. Дала согласие обдуманно.

Могла отказаться, о чём я предупреждал, но всё же добровольно стала Трояновой, сказав уверенное «да» отцу. Кажется, даже была счастлива.

Лишь Ольховский недовольно качал головой, но всё же принял выбор дочери.

Несколько сотен гостей развлекались до поздней ночи. Присутствие Антона напрягало. Не меня. Исключительно его. Старался держаться как можно дальше, не попадаясь мне на глаза. Но, когда в полночь проводили молодых, я всё же выловил этого ублюдка.

Не спрашивал. Ничего не доказывал.

Просто бил сукина сына. Вымещал на нём злость за то, что когда-то именно по его вине я лишился Лизы и трёх счастливых лет, которые мог провести рядом с дочерью. Он всё понял. За что и почему.

Вылет был запланирован на десять утра, но ночью, сжигаемый непреодолимой тоской по моим девочкам, обменял билет на шесть утра, чтобы уже рано утром оказаться в Москве. Не оповещал отца, просто улетел, не в силах оставаться в городе, где меня больше ничего не держит.