Я стала злодейкой любовного романа

Тёмная фигура, лица которой пока что не разглядеть, идёт прямо ко мне. И довольно быстро. У меня перехватывает дыхание. Откуда-то я чувствую, что это он...

«Мне должно быть кажется! Зачем бы Алан ко мне шёл? Может, ему просто что-то потребовалось в другой части зала? А может, это вовсе кто-то другой?» — лихорадочно думаю я, и ответ приходит сам собой. — «Это сюжет толкает его ко мне! Сюжет требует, чтобы мы познакомились! Сюжет хочет, что бы Виктория Саблфорд сначала влюбилась, а потом умерла!»

Сдаваться я не намерена.

Пока иду, в мыслях всплывают строчки из книги:

«Метка — доказательство истинности, магическая печать, что связывает две души в неделимое целое. У мужчин-оборотней метка проявляется с рождения, у женщин-оборотней — в отрочестве, у человеческих женщин — только при встрече со своим Истинным».

Неожиданно мне в голову приходит очень интересная мысль: — «Что, если я зря переживаю и у меня попросту не может появиться метки? Ведь она связывает души… А души настоящей Виктории здесь попросту нет!»

Идея настолько меня захватывает, что я начинаю нервно хихикать.

А вот и терраса, я выскальзываю наружу, как вдруг меня останавливает короткое «Подожди!».

А потом горячая ладонь ложится на плечо. Я успеваю только пикнуть, а меня уже разворачивают.

Я смотрю в его стальные глаза, и с ужасом чувствую как на руке под повязкой начинает гореть кожа.

Как если бы на запястье выжигали клеймо.

Глава 5

Алан был высоким и широким в плечах. У него было неподвижное надменное лицо, узкие язвительные губы и серые глаза, которыми он умел пронзать не хуже рапир."

"Принц Руанда отличался той самой красотой, которая заставляет столбенеть женщин и в страхе отступать мужчин. Каждый чувствовал исходящую от него ауру опасности, словно он не человек, а лишь выжидающий хищник со стальными клыками.

Книга: «История потерянной дочери».

* * *— Вы меня преследуете? Что вам надо!? — выпаливаю я прямо в красивое лицо Алана.

Его брови взлетают вверх от удивления, принц убирает руку с моего плеча.

— Что, простите? — он меряет меня подозрительным взглядом. Голос у него низкий, походит на сдержанный рык.