Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени (СИ)

Еще его прекрасно отключила бы жаркая ночь в твоих объятьях, но…

— Вот именно, — тихо сказала я.

Морис запнулся и смерил меня тяжелым взглядом. Его руки на моих плечах сжались чуть крепче.

— Я сегодня не способен быть нежным, Фло, — произнес он низким глубоким голосом.

— А оно нам надо? На одной только нежности свет клином не сошелся, не так ли?

Морис молча буравил меня взглядом какое-то время, будто что-то решая для себя.

А потом резко притянул меня за шею, впиваясь в губы жгучим поцелуем. Глубоким. Жёстким.

Вкус его поцелуя… М-м-м. Это самое сладкое, что есть в этой жизни и ради чего определённо, стоит возвращаться в сей бренный мир."

"Страстные поцелуи кружили голову, руки, жадно оглаживающие тело, заставляли льнуть ближе, хотя, казалось бы, куда уж ближе?..

Морис ощутимо провел ногтями по спине, и с моих уст слетел протяжный полустон. Так волнительно. Так сладко, и хотелось застыть в этом ощущении если не навечно, то очень надолго.

Мне отчаянно не хватало воздуха, и я прервала поцелуй, чтобы вдохнуть полной грудью. Но Морис передышек мне давать не собирался. Он переключился с поцелуями на шею, приспустил блузку с моих плеч. И осыпал та-а-акими будоражащими кровь покусываниями, что аж дыхание перехватило.

Сердце заходилось в бешеном ритме. И дышала я так часто, как никогда не дышала даже на самых изматывающих тренировках.

— Никому тебя не отдам, — шептал Морис мне в губы.

Не помню, как мы избавляли друг друга от одежды — лихорадочно, нервно — но помню, как оказалась прижата к столу, обхватывая Мориса обеими руками, ногами. Отчаянно цепляясь в него, не желая отпускать ни на минуту. Не прерывая жарких поцелуев и позволяя делать со мной совершенно бесстыжие вещи… до тех пор, пока у обоих полностью не отключились головы.

Глава 39. Молчание — золото

Проспали мы с Морисом почти два дня.

Ну как — проспали… В промежутках между наслаждением друг другом мы всё-таки спали, да.

— А работать ты пока не собираешься, да? — с улыбкой спрашивала я сонным голосом, когда Морис будил меня поцелуями в шею.

— Плевать. Подождет, — отмахивался он, целуя уже не только шею.

Какие сладкие это были поцелуи, м-м-м. Головокружительные, нежные и страстные одновременно. Под ними я плавилась и теряла над собой контроль. Совершенно невозможно было сопротивляться.