Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени (СИ)

Ощущалось каждой клеточкой тела, звенящего от остроты ощущений каждого жеста, каждого прикосновения.

Морис слегка потянул меня за волосы назад, заставляя откинуть голову и открыть ему лучший доступ для ласк. Его губы порхающими поцелуями изучали каждый сантиметр кожи, и я охнула от неожиданности, когда невесомые ласки сменились ощутимыми покусываниями.

Кажется, Морису мои вздохи порядком кружили голову.

— Каждый раз смотрю на тебя и могу думать только о вкусе твоего поцелуя… О том, что хочу всю тебя покрывать поцелуями… С ума по тебе схожу, — шептал он, покрывая мои плечи поцелуями.

Я сейчас не могла думать не только об этом, но вообще о чем-либо. Голову вело, дыхание участилось, а лихорадочный блеск в глазах был уже у нас обоих.

Сама не заметила, как оказалась опрокинутой на спину с заведенными наверх руками. Переплетала пальцы с пальцами Мориса, ловила его жгучие поцелуи и выгибалась навстречу ласкам, растворяясь в ощущениях. Чувствуя, как внутри меня рушатся последние барьеры скованности и стеснения. Да к черту эти барьеры, когда меня не выпускает из объятий этот мужчина, пылкости которого хочется сдаться без боя!..

Его руки изучающе оглаживали мое тело, вызывая трепет и волнение. Его губы целовали так приятно и так сладко, что голова уже не просто кружилась — она отправилась в межгалактический полет.

Платье задралось, и я судорожно вздохнула, ощутив ласковое прикосновение ладони к разгорячённой коже бедра.

Морис, однако, внезапно замер и возмущённо так произнес:

— Ты слукавила насчет белья!

Я закусила губу, сдерживая смех, глядя на вытянувшееся лицо Мориса.

— Разве? Ну может быть, немножко не договорила…

— Случайно, конечно же.

— Разумеется.

— Таких плохих девочек надо наказывать, знаешь? — шепнул Морис мне в губы, его руки на моих запястьях сдались крепче.

— Ну так накажите меня, господин инквизитор, — произнесла не без самодовольной улыбки. — С первого раза может и не запомню ваш урок, но если вы будете достаточно убедительны…

Договорить Морис мне не дал. Заткнул меня пылким поцелуем и целовал так горячо, так страстно, что у меня последние разумные мысли вылетели из головы, оставляя место только чувствам, ощущениям… и тесному разговору на языке тела.