Я сделаю это сама

Ясно?

- Маркиза, - стоящий на полу генерал повернулся ко мне, он говорил несколько мягче по смыслу, но так же непреклонно по тону. – Ступайте наверх, это зрелище не для женщины.

Я поймала усмешку на лице отца Вольдемара – а ведь он всё понимает, дошло до меня. Знает язык? Или, ну, магическим способом понимает? Ладно, не важно.

- Мне тут жить, генерал.

Вообще однажды, лет десять тому, мы только начинали со строительством коттеджей, и купили три земельных участка по одной улице в частном секторе на Глазковской горе.

И вот там в одном из подвалов как раз нашли замёрзшее тело – дело было к весне, дом стоял заброшенным, и бедняга пролежал там с конца предыдущего года, как нам сказали потом в полиции. Так что…

- Вы претендуете на этот подвал и не хотите делить его с нежитью? – что-то новое, какие-то неведомые доселе нотки проскользнули в голосе генерала.

Его друг пробурчал что-то вроде «вот же ведьма дурная».

- Не хочу, - коротко сказала я.

И видимо, как-то правильно сказала, потому что оба они отвернулись от меня и больше глупостей не говорили."

"Три тела я увидела, когда мне оставалось ступеньки четыре до пола. Двое, помоложе и постарше, одеты даже прямо прилично – в суконные кафтаны, добротные штаны и кожаные сапоги. Третий – как все здесь одеваются, рубаха, штаны, лапти да безрукавка поверх того. Лежали они на хорошем, прошу заметить, каменном полу, рядком, сами будто каменные – белые и безмолвные.

И будто не сколько-то там времени они тут находились, а совсем недавно прилегли. Вокруг них – прилично пустого пространства, а по стенам – пустые полки. Стены тоже каменные, видимо, господин граф Ренар, которого местные зовут Старым Лисом, оборудовал всё на совесть.

Ну да, разглядывать полки мне было намного приятнее, чем смотреть на этих несчастных, скажу честно. Мужчинам оказалось проще – они даже не побледнели, а мальчик Северин прямо во все глаза смотрел, и принюхивался, и что-то ещё, и будто видел намного больше, чем мы все.

- Отче, вы знаете этих людей? – спросил генерал.

Кстати, со мной они все беседовали по-франкийски, так это тут называется. А со священником генерал заговорил по-местному.

- Как не знать, - тот вздохнул и широко перекрестил лежащих. – Емелька Кудрявый, он ещё перед Пасхой пропал. Думали – потонул, а вон оно как, оказалось.