Я прошел две войны!

Трехлинейную винтовку Мосина, наше основное оружие, бойцы изучали до винтика.

Однако за четыре месяца лишь дважды проводились боевые стрельбы из винтовок. Причем выдавали всего по шесть патронов: три на пристрелку и три зачетных выстрела.

По общим итогам мы кое-как отстрелялись на «тройку». Ручные пулеметчики, и особенно расчеты «максимов», тренировались в боевой стрельбе чаще. Вместе со своими расчетами я ходил на стрельбище. Командир полка Павел Петрович Усольцев, из старых боевых командиров, одобрял, когда офицеры подавали личный пример.

Он дал указание начальнику арттехвооружения полка дополнительно выделить для командиров патроны (обычно 50–60 штук). Я часто стрелял из ручного пулемета Дегтярева и не уступал большинству штатных пулеметчиков.

Наш родной «максим» нравился мне точностью прицела. Это достигалось благодаря массивному станку и большой массе пулемета (64 килограмма). Очередями «максима» мы поражали мишени за 600–800 метров и даже за километр.

В то же время громоздкий пулемет служил легкой добычей для снарядов, особенно во время наступления.

Наша учеба в летнем лагере возле станции Дмитриевск в октябре была свернута, и полк перебросили под Ленинград. В первых числах декабря 1939 года мы вступили в войну с Финляндией, о чем рассказал в первых главах.

Глава 4

Вставай, страна огромная…

Апрель и май 1940 года я провел в своем родном селе Коржевка. Председатель колхоза организовал мне торжественную встречу, на которой меня называли «героем», говорили много хороших слов.

Однако некоторые вопросы ставили меня в сложное положение. Почему не довели войну до победного конца и не установили в Финляндии советскую власть? Вспоминая ухоженные поселки и добротные дома финнов, хотелось ответить: «Они и без нее хорошо живут», но получился бы скандал.

Я ответил, что наша армия добилась главного: обезопасили Ленинград, Балтийский флот и наши северо-западные границы.

Много вопросов задавали о боях, штурме линии Маннергейма, как воюют финские солдаты. Всей правды, особенно о тяжелых потерях нашей армии, я рассказать не мог.