Я промазал, опер – нет

А утром я снова поправил здоровье пивом, снова вместе с Лерой отправился к бассейну, плавал, загорал, наслаждался комфортным отдыхом. Обед, коньяк, бурная постельная сцена, «тихий час»...

Проснувшись, я обнаружил, что Лера не спит. В распахнутом настежь халате она сидела у зеркала и наводила красоту. На меня девушка не смотрела, но мне казалось, что все-таки она следит за мной...

Да и не могло быть иначе. Неспроста Хряпов приставил ее ко мне. Кто-то же должен был смотреть за мной, отслеживать мое настроение, держать меня в русле красивой жизни – пиво, водные и солнечные ванны, красивая девушка, коньяк.

С его помощью я должен был взять и допросить сначала киллера, а затем и заказчика – черноволосую девушку из поезда и его компаньона Акимчева.

Возможно, в этом был резон. Но почему я уже вторые сутки не вижу Хряпова? Почему я все это время веду разгульный образ жизни под присмотром Леры?.. Что, если он держит меня здесь в изоляции от остального мира? Что, если прикармливает для того, чтобы приручить и сделать своим цепным псом? Да, у нас общие интересы, но это вовсе не значит, что мы будем вместе. Кто-то из нас ведущий, а кто-то ведомый.

А ведь я действительно попал в изоляцию. Телефон у меня есть, но никто не звонит мне, а тот же Ветряков мог бы поинтересоваться моей судьбой. Не говоря уже о Дарье, которую со мной связывает не один только служебный долг. Она хоть бы раз позвонила... Наверняка звонила. Но не дозвонилась, потому что мой телефон заблокирован. И ясно, кем...

Что-то нечисто с Хряповым, какая-то грязная игра затевается, если он блокировал все подступы ко мне.

– Уже проснулся? – спросила Лера, ласково глянув на меня.

Вот они, мои нежные кандалы, мое искушение, которое не позволяет мне выбраться из греха прелюбодеяния и чревоугодия.

– Предлагаешь чем-нибудь заняться?

– Ну, если хочешь, – кокетливо повела она бровью.

– Не сейчас...

– Я тебя не зажигаю?

– Ну, нельзя же без передыха...

– Можно, если любишь...

Лера как будто почувствовала, что я могу сказать: «Не люблю».