Я промазал, опер – нет

Ну, давай еще по одной.

Мы снова выпили, на этот раз без всякого тоста. Ничего подходящего под язык не подвернулось, а напрягаться, что-то выдумывать не хотелось ни мне, ни Хряпову.

– Перед тобой, капитан, открывается большая перспектива. Генеральная прокуратура, РУБОП, ваши черногайские менты – все против меня. Ждут, когда я в убийстве Боброва сознаюсь. А не сознаюсь я, потому что не убивал Серегу, я его как брата родного любил... Мы с тобой, капитан, Акима возьмем. Сначала киллера найдем, который Олесю твою сделал.

Но это моя забота. Ты ее допросишь, ну, все по закону, чтобы не было потом никаких вопросов. А когда она покажет на Акима, мы все вместе съездим к нему и аккуратненько так возьмем за жабры, чтобы он даже не рыпнулся. Ты снова его допросишь, чтобы все чин по чину, протокол, все такое, а потом мы его уже в Генеральную прокуратуру свезем. Рубоповцам я не доверяю, уж больно ребята ушлые, как бы против меня все не повернули. Да и прокуратура тоже может обратно все завернуть. Скажет Аким, что сам лично видел, как я Бобра убил. А тут ты протокол покажешь, дескать, не было ничего такого, значит, врет Аким...

– Протокол?.. Ну, можно и протокол, – пьяно кивнул я.

Понятное дело, составленный мною протокол не будет иметь юридической силы, ведь я не уполномочен вести это дело. Но мне вовсе не хотелось разубеждать Хряпова. Хотя бы потому, что голова отказывалась соображать, и языком шевелить было лень.

– Ты вообще понимаешь, о чем с тобой я толкую? – подозрительно и с насмешкой спросил Хряпов.

– В общих чертах... – заторможенно кивнул я.

– Может, тебя Лера больше интересует?

– Ну, как бы тебе сказать...

– А так и говори, хочу бабу. Она, кстати, тоже тебя хочет... Позвать?

– Э-э, не надо.

– Почему?

– Да не надо, и все...

– Ты же с ней на приват запирался.

– Так не было ничего... Олеся потому что...

– К черту твою Олесю! Она тобой пользовалась, неужели тебе не ясно? Предала она тебя...

– Предала, – подтвердил я.

– Ты что, верность ей хранить собираешься?

– Э-э... Нет...

Действительно, не стоила памяти та любовь, которой не было.

– Ну так что, звать Леру? – будто запрограммированный, спросил Хряпов.

– Не надо.

– Почему?

– Потому, – размашисто мотнул я головой.

Олеся умрет в моей памяти, но ведь остается Дарья, к которой я был несправедлив. Женщина тянулась ко мне, а я предпочел ей предательницу...

– Ну, смотри, я ведь Леру еще не пробовал, – сказал Хряпов, движением головы показав на танцующую девушку. – Не хочешь, себе возьму...