Я промазал, опер – нет

– Заказать?

– Мы бы не отказались, – отвечая Ветрякову, но глядя на меня, нежно проворковала Лера.

Она держалась за мою руку, как ласточка за жердочку, а я боялся пошевелиться, чтобы не вспугнуть ее.

– Может, лучше сок? – обескураживающе улыбнулся ей капитан. – А то вино нынче пьяное, еще напьетесь, девчонки, потом к мужикам начнете приставать.

– А мы умеем! – призывно засмеялась Инесса.

– Вы-то умеете! И мужики гадами окажутся. Изнасилуют, потом убьют. Кто в этом будет виноват? Правильно, тот, кто вас напоил.

.. И вообще, девчонки, шли бы вы отсюда! Если надо, мы себе бесплатных найдем!

Разумеется, после таких слов чарующие девичьи улыбки сменились презрительными гримасами. И Лера, поднимаясь, пренебрежительно оттолкнула мою руку."

"Девушки уходили, гордо и обиженно покачивая бедрами.

– Козлы! – донеслось от них.

Кто это сказал, Лера или Инесса, оставалось только гадать.

– Пошли, пошли! – прикрикнул на них Василий.

Но его голос быстро затерялся в ритмах музыки.

– А ты не переборщил? – спросил я, сожалея о том, что Лера больше не волнует мою кровь.

– Хочешь, чтобы они все соки из тебя высосали?

– Ну, могли бы и угостить по разу, – пожал плечами я.

В принципе Ветряков был прав, если дать волю консуматоршам, можно и без штанов остаться. Поймают тебя на щедром порыве души, обольстят, раззадорят, и опомниться не успеешь, как без денег останешься.

Можно было разок угостить Леру, но ведь она попросит повторить, и, сколько ее не задабривай, рано или поздно она все равно уйдет, глянув на тебя, как на деревенского лопуха.

.. И все равно на толстый пласт горьких отложений в душе лег тонкий слой неприятного осадка.

– Один раз – тысяча рублей. Тебе это нужно?

– Да нет...

Душевный осадок плохо растворяется в воде, но хорошо – в водке. И наукой это доказано, и практикой. «Коктейль Молотова» как раз и оказался тем лекарством.

К тому моменту, как стриптизерши рассыпались по залу, я почувствовал, что хорошо захмелел. А ведь и выпил-то, в общем, немного...

Наш столик выбрала немолодая уже красотка с потрясающими формами.

От нее пахло жасмином, мускусом и потом. Извиваясь телом, она страждуще смотрела на Василия. Одной рукой она истомленно ласкала свою грудь, другой – гладила себя по ягодицам, пальцами цепляя резинку серебристых стрингов. Фактически она показывала, в какие активы Ветряков должен был вкладывать свою наличность. Но капитан как будто не замечал намеков, он весело оттопыривал большой палец правой руки, показывая, что восхищен ею.