Я промазал, опер – нет

А крикнуть я ей не мог, потому что мои голосовые связки не вибрировали от напряжения мышц, не издавали звук.

С безучастно спокойным лицом киллер выстрелил мужчине в сердце, а когда тот упал, раскинув руки, добил пулей в затылок. И направился вслед за бегущей женщиной. Шел он вроде бы неторопливо, но на удивление быстро.

А женщина уже, похоже, поняла, что дочери в малиннике нет. Ей бы дальше бежать, хоть какой-то, но шанс на спасение. Нет, она повернулась к киллеру лицом, с мольбой на лице шагнула к нему. Но тот, не задумываясь, выстрелил ей в грудь, раз, второй.

Киллер направился к своей машине, он проходил мимо палатки, когда оттуда вдруг вышла девочка, прижимая к груди глазастую куклу. Она не понимала, что происходит, от волнения надавила кукле на животик. «Я – Маша!» – весело сообщила та. «А я – Гена!» – приветливо улыбнулся киллер и преспокойно направил на девочку пистолет...

Я не мог помешать ему, и задержать не было возможности. Ветер поднял меня высоко-высоко над землей, а затем с размаху швырнул на березу, возле которой весело кружила Олеся.

"Но нет, не слышен ее смех, и не парит она вокруг невесты-березки. Лежит на траве, раскинув руки, с упреком смотрит на меня стекленеющими глазами. По ее гладкому нежному лбу ползет муравей, но не чувствует она раздражающую щекотку, потому что мертва, и фата вся в крови. А над ней с опущенным в руке пистолетом сидит черноволосая девушка в красной куртке и джинсах. Тонкая талия, широкая тазовая кость. Да, это девушка, никаких сомнений.

Я стремительно пикировал на Олесю. Взять бы маленькую поправку, врезаться бы в убийцу, смять ее, растерзать. Но нет, сила тяжести впечатывает меня в Олесю...

Удар, вспышка, толчок... Я открыл глаза, лбом стукнувшись о полированную переборку вагона.

– Безобразие! – послышалось откуда-то снизу. – Только в нашей стране поезда могут тормозить так резко!

Только сейчас до меня во всей полноте дошло, где я нахожусь. Поезд Черногайск – Москва. А мертвая Олеся мне только снилась.