Я промазал, опер – нет

Возможно, я ошибался на этот счет, но готов был умереть – и за Олесю, и вместо нее.

– Возьму.

– Ну вот и договорились, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.

Какое-то время Олеся держала брови на переносице, изображая безразличие, но вот ее лицо разгладилось и губы растянулись в ликующей улыбке.

– А может, прямо сейчас в деревню? Надоело здесь!

– Сначала в Москву.

– Еще чего!

– Хряпов арестован, нужно проводить очную ставку.

– Пусть его самого сюда везут.

– Да, но убийство произошло в Москве.

– И еще произойдет. Если я туда сунусь...

– Поверь, тебя будут усиленно охранять. И я с тобой поеду.

– Ну, если ты со мной... Дарья уже сказала, когда ехать?

– Нет. Но скоро...

– Давай не будем об этом?.. Иди ко мне...

Сексом с Олесей мы занимались один раз в день – с утра до вечера, но я все никак не мог наесться до отвала. И ей очень нравилось со мной. Настолько нравилось, что я вырос в своих глазах, поднялся над комплексом собственной неполноценности. Роман с Олесей с лихвой компенсировал все мои былые неудачи с женщинами.

Телефон, как обычно, зазвонил в самый неподходящий момент. Олеся умоляюще смотрела на меня, она не хотела, чтобы я останавливался. Но при всей моей ненасытности уже не было той остроты момента, как тогда, в первый раз, на кухонном столе. Тогда я забыл обо всем на свете, даже о киллере, что могло стоить нам жизни. Но сейчас я не мог позволить себе пропустить важный звонок.

– Здорово, начальник! – услышал я хриплый, булькающий голос.

"Это был Чапа, вор-одиночка, пьяница и неудачник по жизни. Если бы по-крупному воровал, а то так, по мелочи – то белье с веревки стащит, то велосипед с балкона сопрет. Он исповедовал классическое правило – украл, выпил, в тюрьму. Только романтика эта была поневоле. Не мог он, как ни старался, закрепиться на воле. Попадался на краже через раз – сорока еще нет, а уже шесть раз отсидел. Правда, пауза между пятой и последней ходкой затянулась на целых три года, но это лишь потому, что я взял его под свою опеку.