Я — палач (том 3)

— А это не опасно оставаться одному? — Руссо посмотрел в заднее окно.

— Нам нужно поговорить, — сказал я. — И чтобы никто не слышал. Знаешь, мне бы не хотелось, что мои слова кто-то передал Фойлу.

— Могу тебя понять. Кажется, будто сукин знает всё, что здесь происходит.

Я сбавил скорость и поехал по узкой улочке. Сам по себе Мардаград намного меньше Урбуса, столицы империи. Тут мало освещённых улочек с магазинами, да и многие уже не работали. Сказывалась недавняя война, да и текущее положение было ненамного легче.

В немногие работающие магазины стояли очереди горожан. Некоторые с удивлением смотрели на мою машину.

— И о чём ты хотел поговорить? — спросил Руссо.

Я держал покрытый дорогой кожей руль обеими руками, пытаясь расслабиться. Это пока самое сложное, никак не удавалось. Всегда напряжён. Даже в бою мне проще.

Руссо терпеливо ждал ответа, но я пока молчал. Мы проехали ещё и остановились у обочины. Здесь когда-то была булочная. Но рядом упала бомба с крылолёта, и магазинчик пострадал.

Разбитые окна пытались заколотить, но досок не хватило. Вывеска была сорвана и валялась у двери. А дальше по улице был виден складской комплекс. Охраняли его пулемётчики и одна из новых пушек Лина, которая может стрелять в небо.

— А что там так охраняют? — спросил Руссо.

— Ты плохо работаешь, — сказал я вместо ответа.

— Если ты скажешь, что нужно сделать…

— Отец Гронд оставил мне много записей. Агенты по всей империи, спящие и явные. Алчные и идейные. Те, кого шантажировали, и те, кто работал на Гронда добровольно.

— Ну несколько есть, — сказал Руссо. — Я пытался с ними связаться, но бесполезно.

— Я не про это. Почему их вообще было так мало изначально? В каждой стране десятки и сотни имён. А в Хитланде человек пять. И все они уже мертвы или не выходят на связь.

— Хотел бы я ответить на твой вопрос, — бывший инспектор задумался. — Может быть, у Отца Гронда был ещё лист с именами, который ты не обнаружил? Или он его уничтожил? Или, может быть, лист был, но его кто-то спрятал?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну тебе же переводили записи, — сказал он.

Руссо отмахнулся.

— Говори, — потребовал я.

— Она же из Хитланда, — Руссо посмотрел на меня и отвернулся.