Я — палач (том 3)

Но кто-то из слуг, кого я даже не заметил, принёс нам подушки. Так лучше.

— Фойл будет строить против тебя ещё больше интриг, — продолжил Инжи. — Ты для него опасен, а в одиночку он с тобой справиться не смог. И вся столица говорит, как он опозорился. Ему это не нравится. Но он может попытаться объединить остальных для борьбы с тобой. И заодно напомнить всем, что он считается самым сильным. И что может стать наследником Таргина, в конце концов.

— Знаешь, — сказал я. — В прошлый раз ты тоже говорил, что Таргин вот-вот умрёт, и начнётся жопа.

Инжи огляделся по сторонам и начал шептать:

— В прошлый раз было тоже самое, — согласился он. — Но Таргин умирал по-настоящему. Нет, пожалуйста, не смейся, я закончу. Он умирал. А потом Небожитель Тэрта поднял восстание.

— И я его убил.

— Верно. Ты прикончил Небожителя.

— Погоди, — я остановился. — Это может быть связано? Смерть Тэрта и внезапное омоложение Таргина?

— Я просто предположил, Громов. Но слишком это явное совпадение.

— Я вижу, — сказал я и потёр лоб. — Дерьмо. То есть если я убью кого-то из этих придурков, то Таргин… а это ещё кто?

Едва услышав топот, я понял, что ничего хорошего это не предвещает. Во дворце так торопятся в двух случаях — когда готовят мне обед и когда пришло неприятное послание.

"— Пришло послание от наместника Тихонова, — крикнул парнишка-посыльный, держащий в руке листок бумаги. — Только что расшифровали телеграмму.

Я понемногу осваивался в местных технических штуковинах, но всё равно не понимал, как это работает. А, разберутся без меня. Я передал бумажку Инжи.

— Что там? — спросил я.

— Наместник пишет, что ситуация плачевная, — Инжи нахмурился. — Флот, который обстреливал берег восточной провинции, применил новое оружие.

— Как? — спросил я. — До побережья десятки километров, горы и оборонительные линии. Как они прорвались так далеко и быстро?

Стёкла во дворце задрожали. Я подошёл к окну.

Ещё сумрачно, Ночь только заканчивалась, но в небе ясно видны восемь силуэтов. Они похожи на здоровенных птиц, только крыльями не махали. Это машины. От их полёта шёл гул, от которого дрожали стёкла.