Я прячусь от ветра

Потратив три часа на восстановление траншеи, мы стояли сверху, разглядывая ровный, аккуратный котлован для фундамента. Ров был не глубокий, всего-то по бедро и от этого становилось еще боле непонятно, как такая не сложная, а главное закрепленная, конструкция, оказывается такой неустойчивой.

— Ну вот, стоит же, — довольно прокомментировал я, широко проводя рукой над прямоугольным котлованом.

— Это сейчас. Через полчаса посмотрим, — недоверчиво поднял голову Томаш.

— Так может, его сразу тогда камнем засыпать и заливать раствором?

— Мы только его намешаем — все обвалится.

— Ладно.

Получаса не прошло. Всего-то минут пятнадцать, как крайняя угловая стенка вдруг просто повалилась, словно кто-то выбил из-под нее все опоры, натыканные едва ли не через шаг. Дальше, как в настольной игре, все начало валиться один за одним, обваливая края и ломая ровный прямоугольник. Через десять минут на месте аккуратного котлована была кривая яма из земли, ставшей вдруг на удивление подвижной, и досок опалубки.

— Как тебе? — Томаш широко повел рукой, прямо как я пару минут до того. Хар даже с каким-то облегчением выдохнул, словно его картина мира встала на место после обвала.

— М, даже не знаю, что сказать.

— И я о том. Может, она знает?

— Ты про Анну?

— Про кого еще. Может, привези ее, Тазур. Без нее нам тут не обойтись, думаю.

— Ладно, займи парней чем другим пока, а мы в поместье.

Взяв на всякий случай четверых своих воинов, направил Слюду в сторону тракта.

Мы проехали только первые пару поворотов, не больше чем полчаса проведя в седле, когда конь вдруг недовольно захрапел, замедляя ход. Доверяя чутью Слюды, придержал повод сильнее, останавливаясь совсем. Тем более, что впереди был такой узкий, закрытый деревьями со всех сторон участок, что у самого возникало желание устроить засаду. Просто, чтобы зря такое удачное место не пропадало.

Подав знак своим людям, спешился. Обученные, кони замерли неподвижно, не издавая ни звука.

Выглянув из-за кустов, между тонкими стволами, увидел на дороге десяток мужчин и то что заставило челюсть сжаться, а кровь вскипеть.