Я - плата вампиру!

"

"Девушка была настолько сильно заворожена книгами, что даже не обратила внимания на тихий звук открывающегося портала. Все книги, которые стояли на полках — это мои прожитые годы. Я собирал их всю свою жизнь, бережно храня и дорожа ими. Некоторые фолианты были настолько редкими и старинными, что им требовался особенный уход. Поэтому, во избежание потери своих ценностей, я наложил заклинание, которое защищало книги от света, влаги, пыли. Но на этом защита не заканчивалась. Самое важное — их никто не мог взять в руки без моего разрешения.

Заклинание не дало бы этого, нанося вред всем, кто осмелится на данное действие.

Только хотел остановить Ламию, когда она потянула руку к книгам, но было уже поздно. Запах девственной крови отчётливо разнёсся по комнате, и я сжал зубы. Боже! Со мной такое впервые. Невозможно. Запах настолько манящий, что даже не удалось сдержать свою ипостась. Чувствовал, как удлинились клыки, желая вонзиться в юное тело. Но не мог этого позволить, зная, что последует за укусом.

С замиранием сердца наблюдал, как девушка посасывает свой раненый палец, и ощутил, что член начал наливаться желанием. Да что происходит?! Я не могу к ней испытывать подобного! Она — человек! Я — вампир! Мы совершенно из разных миров!

— Не стоит трогать то, что может быть зачаровано, — сказал спокойно. Замечая, как девушка вздрогнула от моего присутствия.

— Вы меня напугали! — пискнула она, отпрыгивая от книжных полок и пряча раненую руку за спину.

Ну-ну! Девочка! Я уже давно почувствовал кровь, и будь я проклят, если скажу, что твоё присутствие в этом доме будет легко мною переноситься.

Стараясь сдержать порыв разложить девушку на письменном столе и лишить её девственности, я подошёл к полочкам, снимая с них заклинание хранения.

— Можешь взять любую!

Вблизи запах от неё был слишком отчётливым. Из головы никак не желал выходить образ девушки, посасывающей свой палец. Не знаю, что произошло. Не понимаю, как не смог себя сдержать. Приблизился к Ламии и, схватив за запястье, поднёс раненый палец к губам.

— Что вы делаете?! — пискнула она, распахивая от ужаса глаза цвета грозового неба.

Вкус крови был бесподобным. Вновь и вновь проводил по ранке языком, едва сдерживая стон и ощущая наисильнейшее возбуждение. Смотрел на неё, не отрываясь, замечая происходящие в ней изменения. Чувствовал, как страх сменяется возбуждением, и понимал, что она испытывает это впервые. Слишком ярко выражала Ламия свои эмоции.