Я - палач (том 2)

И рядом ещё один дух, приращённый к твоему совсем недавно. Он тоже не говорит и тоже скоро будет частью тебя. Но он тоже очень силён.

— Меч.

— Наверное.

— Кто ещё?

Все три духа молчали долго.

— Говори.

— Я присматриваюсь, — сказал дух академии. — Сложно сказать. Он не показывается мне.

— Он раньше был в этом теле, — неуверенно произнёс Старый Герберт. — Будто его хозяин. Но он теперь гость, ведь он сам отдал всё тебе.

— И что он делает?

— Я не знаю. Но он меня пугает.

— Он видит твоим глазом и смотрит за твоими поступками, — сказал дух Шелестовых.

— О, а откуда ты знаешь? — спросил Старый Герберт. — Этот дух просто в теле, но он…

— Догадался. Но я почему-то думаю так. Будто я знаю это. Как и то, что перед нами стоят палач, хотя я не знаю, откуда это знаю.

— Это из-за метки. Мы все видим метку...

— И кто последний? — спросил я. — Вы упоминали ещё одного.

Они молчали ещё дольше.

— Мы не знаем. Но он самый страшный. Он в этом теле дольше всех. И он старше тебя.

Все три огонька заколебались.

— Вы меня ещё больше запутали, — сказал я.

— А тебе разве не плевать? — спросил Старый Герберт. — Ты же такой человек, тебе лишь бы работало. Он же тебе не мешает.

— Тоже верно, — ответил я.

— Громов? — окликнул меня Лин. — Раз ты умеешь с ними говорить. Что они рассказывают?

— Пошлые шутки про секс и женщин.

* * *

— Если честно, — сказал Инжи. — Никогда не любил эти места.

Он лежал на кровати. На лбу пропитанная какими-то травами повязка, от которой шёл запах лекарств.

— Но раз я должен был стать правителем, мне бы пришлось остаться здесь навсегда. Хотя сейчас…

— Хочешь уехать на курорт? — спросил я с лёгкой усмешкой и сел на деревянную табуретку поудобнее.

— С радостью, — он погрустнел. — Но мне осталось жить меньше месяца.

— Зачем ты выпил всё, что оставалось?"

"— Ты не знаешь, кто такой Небожитель Фойл, — сказал Инжи. — Он слишком опасен. Почти так же, как сам Таргин. Не уверен, что ты бы справился. Вот и… пришлось рискнуть. Я испугался, как и всегда. Думал, что он вот-вот появится, а я хотя бы ненадолго смогу его задержать. Вот и всё.

Хотелось ему высказать за это, но я промолчал. Парень и так обрезал себе последние месяцы жизни ради того, чтобы спасти нас.