Я (не) ваша мама

Тем более, что стоит чудесная погода.

Трудно было сказать, действительно ли погода была тому причиной, или всё-таки присутствие Теодора Керра, но я посчитала, что не случится ничего страшного, если они несколько минут побудут в обществе друг друга — ведь я оставляла их не в помещении, а на улице, где было много народа. Светские правила отнюдь не запрещали барышне разговаривать с молодым человеком в общественном месте.

Текст объявления я написала заранее, и уплата трех арелей за срочную публикацию и разговор с редактором, заверившим меня, что заметка выйдет в ближайшем номере газеты, заняли у меня не больше пятнадцати минут.

Признаться, было не очень хорошо с моей стороны, спустившись по лестнице, остановиться у дверей и прислушаться. Но мне так хотелось знать, насколько далеко в своих чувствах (не в действиях!) зашла Шарлотта, что удержаться я не смогла. Я оправдала свое постыдное любопытство родительским долгом, что требовал удержать юную девицу от ошибки.

Нет, я не собиралась слушать долго — совсем чуть-чуть, только чтобы понять, как обращаются они друг к другу — с соблюдением светских требований или уже по именам.

Но, как ни странно, голос, который я услышала из-за дверей, принадлежал совсем не мистеру Керру.

— Лотта, это просто верх безрассудства! Пожалуйста, не обижайся — я всего лишь пытаюсь тебя предостеречь!

Голос был женский, и от неожиданности я совсем остановилась и так и не открыла дверь.

— Что безрассудного ты находишь в простом разговоре? Разве мы с мистером Керром прятались от чужих глаз? Мы беседовали в людном месте на тему, которая показалась бы невинной даже самому строгому блюстителю этикета.

Мне понравилось, как отвечала Шарлотта — с удивительным самообладанием, что обычно было не свойственно ей.

— Ну, как ты не понимаешь, дорогая? — я, наконец, узнала голос мисс Кросби. — В этом-то всё и дело! Мистер Керр — всего лишь ветеринар! Ветеринар! А ты разговаривала с ним как с равным.

Слушать это было невыносимо, но я не решалась выйти на улицу, боясь поставить Лотту в еще более неловкое положение.