Я (не) ваша мама

Поверенный снова зачитал мне перечень того, что мне причиталось, и внес в документ список тех пяти патентов, которые я решила оставить за собой (да-да, среди них был и тот, что касался световых кристаллов!)

— Вам надлежит расписаться вот здесь, миледи, — крючковатый палец мистера Дэвиса указал мне нужное место.

Когда я взялась за перо, моя рука невольно дрогнула, и с металлического кончика сорвалась капля, через мгновение превратившаяся на бумаге в жирную кляксу.

— Не извольте беспокоиться, леди Карлайл, — улыбнулся поверенный, — мой клерк сейчас всё перепишет.

Я откинулась на спинку кресла, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Но на сердце у меня тоже было неспокойно.

9. Перепалка

Всю обратную дорогу до Карлайл Холла меня терзали сомнения. Я не была уверена в правильности выбранного решения и под мерный стук колес пыталась договориться сама с собой. Но не договорилась и, прибыв домой, постаралась незамеченной прошмыгнуть в свою комнату. Но даже это мне не удалось.

— Рэйчел, вы не составите мне компанию за обедом?

Я вздрогнула, услышав голос Валери.

— Чарльз до сих пор на конюшне, а я не люблю есть одна.

— А где же дети? — я удивилась, что из столовой не доносились их голоса.

Миссис Элмерз покачала головой:

— Мы с Чарльзом полагаем, что им лучше обедать в детской. В пансионе никто не станет считаться с их капризами, и лучше будет, если они поймут это еще до отъезда.

Мне совсем не хотелось есть — в Литоне я сытно пообедала в кафе на Ратушной площади, — но упустить шанс поговорить с Валери без присутствия ее супруга я не захотела.

К столу подали несколько тоненьких кусков бекона и тарелку отварных бобов — прежде так не питались даже наши слуги. Впрочем, в еде я с детства не была привередой и без особых возражений положила себе и того, и другого.

— Возможно, мой вопрос покажется вам неуместным, но неужели вы не понимаете, что ваш муж поступает дурно — и по отношению к детям, и по отношению к вам самой? — я посмотрела на нее почти с любопытством.

Миссис Элмерз с большим упорством поглощала пищу — то ли давая себе время продумать ответ, то ли вовсе решив не отвечать мне. Но вот она отложила вилку и нож и подняла на меня глаза. Я не увидела в ее взгляде враждебности, но и приязни в нем не было тоже.

— Этот дом давно уже не мой, — она сказала это с затаенной обидой.