Я не ваша, босс (СИ)

Он как раз над чем-то смеялся, потому трубку брал с улыбкой. Несколько секунд и та сползла с его лица.

- В чем дело? - спросил Орест.

- Пронин убит.

Глава 24

До этого момента об убийствах я слышала только по телевизору. Они всегда происходили где-то там и с кем-то там, никак не связанным со мной либо с кем-то из моих знакомых. Не то чтобы данный факт уменьшал масштаб трагедии, но все таки воспринималась она иначе. Особо жалко мне Пронина не было, но, как ни крути он чей-то сын, друг, брат. Человек. Связанный с Марком человек.

- Как думаешь, кто мог…

- Милая, да банальная драка в изоляторе, - спокойным тоном перебил меня Марк. - Ничего особенного, как бы погано это не звучало. Никакой истории, в которой я в опасности и которую ты, несомненно, уже себе придумала.

Он обнял меня свободной рукой и коротко поцеловал в губы. Мы медленно ехали по вечерней улице. Машин мало, горели фонари.

Тон Марка ободрил. Согрел, прогоняя нервный холодок, от которого мурашки по коже.

- Почему ты не рассказывал о службе в полиции? - спросила просто из любопытства и чтоб тему сменить.

И пожалела об этом. Пальцы Марка сжались на руле так сильно, что побелели костяшки. На скулах мужчины заиграли желваки, когда он выдохнул сквозь зубы.

- Потому, что я на первой же серьезной операции по щам получил так, что вся охота за бандюками гоняться отпала напрочь, - он прикоснулся к шраму на брови.

Я прикусила язык.

- В заложники попал. Я и еще трое из группы. К бандюкам. Перед тем, как вытащили, замочил главного. Потом месяц в больничке. Вытащили только меня. Остальные… Не выжили. Ну и все. Так что и тут без историй.

Вот откуда на самом деле тот шрам на груди. Я спрашивала как-то, а Марк небрежно отмахнулся - ножиком поцарапали на тренировке в армии. Вот почему его командир гордится им. Как много пленных, пусть даже и спецназовцев, умудряются убрать кого-то из преступников?

- Не без историй.

- Я не смог спасти своих.

- Но…

- Давай не будем об этом, хорошо! - отрезал он.

Снова обнял и поцеловал, желая смягчить резкость тона. Его пальцы и губы были ледяными. Дав себе слово потом, когда-нибудь суметь поговорить с Марком об этом, я оплела руками его предплечье и прислонилась щекой к плечу. Почувствовала, что его слегка колотит и обхватила уже поперек торса, прижимаясь всем телом. Я и сама нуждалась в близости.