Я (не) ваша Лия! (СИ)

Ардо неделями отсутствовал дома, и я то и дело прислушивалась к своей восьмерочке — не зачешется ли… К тому моменту я неплохо овладела магией, запаслась широким арсеналом оружия и превратилась в сокрушительную боевую единицу. Но мой шрамик так и не зачесался — муж вернулся из долгой командировки целый, невредимый и даже посвежевший.

Вот и сейчас он нагрянул домой, лучась от довольства. Кучку магов, которым взбрело в голову воровать яйца фрийских драконов, удалось приструнить и настроить на честный лад.

— Папа! Папа приехал! — вдруг голосят дети, отвлекаясь от своих акробатических игр с волкодавом, и бросаются к отцу.

— Приехал не только папа! Ну-ка угадайте, кто еще? — вдруг требует Ардо, развернувшись вполоборота. Со стороны замка к нам движутся две фигуры: мужская и женская.

— Сир Сандер и сира Мелисса! Урааа! — восторженно голосят наши отпрыски и кидаются в раскрытые объятия семьи Стоков.

В последнее время мы встречаемся не часто. Магдалена доверила им руководить Белым Храмом, а это в некотором роде целое королевство! Когда мальчишки отправляются демонстрировать Мелиссе свои новые умелки, Ардо со смешком хлопает Сандера по плечу и подначивает:

— В честь вашего приезда устроим охоту на ленерога! Знаю, знаю, ты будешь рад-радешенек… Если, конечно, на сей раз удержишься в седле!

— Больше не подсовывай мне диких, необъезженных мустангов! Друг называется! — отмахивается тот, широко улыбаясь.

— Ладно, специально для тебя прикажу оседлать славную старушку Мирту — с нее не свалится и трехлетний малыш.

— Это ту самую Мирту, что в прошлом году выиграла скачки?

— Друг мой, у тебя прекрасная память!

— Ею одной и спасаюсь!

Они хохочут и одновременно хлопают друг друга по плечам. Вскоре прибегают и раскрасневшиеся дети с Мелиссой. Ее беременного животика почти еще не видно, но по округлившейся фигурке и по счастливым, хоть и уставшим глазам чувствую, у них будет двойня.

Пока мы обмениваемся последними новостями, слуги сервируют нам на поляне незатейливый обед.

— Ленерогов убедительно попрошу не убивать. Риана непременно расстроится и проплачет всю ночь.

— Твоя дочь готова плакать над каждой убитой зверушкой и каждой съеденной рыбкой, Нил. Ты бы ей объяснил, что это людская еда… Людей ей не жалко?

— Не так сильно, как животных. Особенно она к ленерогам привязалась.