Я не предам тебя

Просто в очередной раз, даже не разобравшись в ситуации, бросил бы на произвол судьбы.

Аделина даже не догадывалась, что и Леандор размышлял на эту тему: а как бы он поступил, если бы не было Софи?

Вспоминалась та жуткая боль, которую пережил после того, как узнал о гибели Делии, отчаяние и полная опустошённость которые обрушились на него. Как увидел её после и не мог поверить своим глазам, не мог поверить в то, что это не игра его больного воображения. И бесчисленное количество раз вспоминал – с какой страстью, безумной жаждой овладел Аделиной в её мастерской.

По венам от всех этих мыслей мгновенно разливалось пламя желания. Множество раз останавливал себя, чтобы с помощью теней не подсмотреть за Делией, понимал – после будет чувствовать себя мерзко.

Леандор признал, что вопреки всему не оставил бы свою бабочку, уже просто не смог бы её отпустить как сделал это в прошлом.

Ожидание, сомнения сильно измотали Аделину, поэтому сейчас, следуя за Биаджо в левое крыло замка, она готовилась к битве, будучи уверенной в том, что Леандор не захочет отпускать Софи.

«Ему будет всё равно – останусь я здесь или нет, но малышку он точно не отпустит! А значит, не сможем договориться – буду биться с ним! Не позволю запереть здесь дочь как зверушку!»

Как и в прошлый раз в кабинете царил холод, только сейчас не такой пробирающий до костей. Всё так же кабинет был погружён в темноту.

– Здравствуй, Дели, – мягкий тембр когда-то такого родного голоса вверг Адель на мгновение в прошлое.

– Итак? – сразу, без приветствия и долгих расшаркиваний перешла она сразу к делу, – Что ты собираешься делать с Софи? Запереть здесь?

– Ты не спрашиваешь о том, что будет с тобой? – безэмоционально, тихо спросила темнота, на что Аделина горько усмехнулась:

– А разве у меня есть выбор? Ты прекрасно знаешь, что дочь я никогда не оставлю и приму все твои условия, так что… – посмотрев на огонь, Аделина замолчала.

Ладони, которые до этого она чинно положила на колени, сейчас нервно смяли ткань платья.

Леандор с грустью рассматривая её, понимал – разрушил. Он всё разрушил до основания, и от этого душа билась загнанной в клетку птицей, кричала как раненная птаха.

«Возможно ли будет построить хоть что-то на оставшихся руинах?» По словам его бывшего наставника – да, а вот он сам мало в это верил.