Братва

Цыпа, глупыш, не сразу отреагировал на «Александра Ивановича» и чуть замешкался, прежде чем выставил на стол мою бутылку «Абсолюта». Но хозяин, на свою беду, не обратил на это внимания. Впрочем, радикально повлиять на ход событий он бы при всем желании все одно уже не смог.

– Нет, это совсем не по-славянски, – забраковал я вынутые Валерой из серванта крохотные коньячные рюмки. – Надо стопки или стаканы. Без лишних претензий, зато очень демократично и доходчиво. А вы, Александр Иванович, помойте яблочек нам на закуску.

Вскоре на столе стояла тарелка с яблоками и три стограммовые стопки.

– Выпьем за чистые братские чувства, – предложил я, обезглавив бутылку и наполняя емкости водкой с сюрпризом. – Один в Астрахани, другой в Екатеринбурге, а ведь помнят и заботятся друг о друге!

– За братву! – совсем не к месту съюморил Цыпа, весело мне подмигивая."

"Проследив, как все выпили, я освободил рот от водки, выплюнув обратно в стопку, и, отвечая на удивление собутыльников, пояснил:

– Не идет что-то.

Чувствуя на языке противно-специфический медный привкус паркопана, поспешил закурить спасительную «родопину».

– Это печенка характер показывает, – обеспокоенно заявил Цыпа. – Я ж тебе все время говорю, Михалыч, слишком уж часто ты пьешь. Так и цирроз можно запросто схлопотать.

– Ладно, доктор Айболит, – усмехнулся я. – Сваргань-ка лучше мне кофе или чай покрепче.

Когда Цыпа скрылся в кухне, я еще некоторое время задумчиво-неторопливо курил, наблюдая за хозяином.

Валера неподвижно сидел на стуле, уставившись на свои ярко покрасневшие ладони. Он бы удивился еще больше, увидев свою физиономию. Она вся пошла красными пятнами, контрастируя со скулами, которые покрыла меловая бледность.

– География! Биография! Хореография! – сказал я свой любимый тест, проверяя на какой стадии находится сейчас клиент. – Продолжай!

– Проезжай, унижай, уважай, урожай, угрожай, – механически забубнил Валера немного не по теме, но в нужном ключе, – переживай, одалживай, пересчитай.

Убедившись, что хозяин правильно шагает в направлении необходимой мне кондиции, я прошел на кухню проведать Цыпу.

Тот сидел на табуретке у газовой плиты и налившимися кровью глазами с ненавистью смотрел на чайник. Паровой свисток тоненько надрывался, возвещая, что вода уже давно вскипела.

– Ты как, Цыпа? – спросил я, с интересом разглядывая соратника.