Братва

А денег у меня даже на гроб не было, безработная я. Обанкротилась наша швейная фабрика... Пришлось кремировать, все ж подешевле...

– Деньги убери, мне они без надобности. Значит, торговля собственным телом не больно рентабельна? Сколько тебе этот плешивый хмырь обещал?

– Всего сто тысяч. Сильно не разбежишься.

Я окинул бывшую швею опытным мужским взглядом. Сделанный вывод, что большего она и не стоит, чисто по-интеллигентски оставил при себе и вынул из заднего кармана брюк неразлучный бумажник.

– Клиент, насколько разбираюсь в людях, уже слинял в неизвестном направлении, – сказал я, кладя на кухонный стол двадцатку «гринов».

– Это тебе в возмещение убытков."

"– Так вы не участковый?! – наконец-то врубилась Надя, уставясь на меня, как бык на новые ворота. – Кто дал вам право врываться к честным людям?

– Заглохни, честная! Я Счастливый Случай, а он положняком всегда приходит без предупреждения. Не знала разве? Так вот, Надежда, прекращай давай свое малодоходное надомное ремесло. На «конвейере» у меня будешь в десять раз круче зарабатывать.

Наведайся завтра в гостиницу «Кент», спроси господина Цепелева. Он тебя пристроит к делу и номер в гостинице выделит. Понятно, не за красивые глазки. Будешь ему двадцать процентов с навара отстегивать. Покатит такой не хилый расклад?

Проститутка, почему-то покраснев, долго переваривала полученную информацию, но, видать, так и не нашла подходящих случаю слов благодарности и просто кивнула.

– Вот и ладушки! А то дань платить какому-то ржавому Василь Семенычу в наше индустриальное время высоких технологий – явный нонсенс! Да и унизительно, в конце концов.

Ладно. Мне в путь пора. Время ужина давно пришло. Кстати, запомни – Вовчика не просто каждый день надо кормить, а хотя бы трижды за сутки. Ну, бывай пока.

Как и ожидал, кроме пацаненка, в комнате уже никого не было. Мимоходом потрепав на прощание рыжие вихры мальчугана, я вышел в подъезд, еле-еле освещенный экономной сороковатткой.

На первом этаже, заранее зная результат, а вернее, его полное отсутствие, позвонил в Ольгину дверь и, чертыхнувшись, направился к мирно дремавшему с погашенными фарами «мерсу».

Даже это холодное бездушное железо сейчас казалось мне более человечным, чем все гомо сапиенс вместе взятые.

На следующий день Цыпа прибыл ко мне на квартиру в такую рань, что я чуть было не удивился, но вовремя вспомнил о терзающих его заботах, связанных с сожительницей-бухгалтершей.

– Располагайся, братишка.