Братва

Видно, дисциплинированный Цыпа, чтя субординацию, для своих нужд воспользовался гостиничной «Волгой».

По пути на Радужную я купил у придорожной бабуси букет каких-то тепличных красно-сиреневых цветов на длинных стеблях."

"Припарковав «мерс» во дворе Олиной пятиэтажки возле детской песочницы, направился в нужный мне подъезд. Зрительная память меня не подвела. Обитая желтым дерматином дверь была там, где и положено – на первом этаже крайней справа. Да и номер квартиры точно совпадал.

Названивал упорно-долго, уставившись на неприступную дверь, пока не понял, что вконец оборзевшая фортуна опять нахально выставила мне на обозрение свой насмешливый зад.

Но сдаваться без сопротивления не в моих правилах. Поэтому я устроился на скамейке у подъезда с твердым намерением дождаться, когда фортуне надоест, наконец, стоять в такой неприличной позе и она обернет ко мне свое озорное улыбающееся личико.

Хотя было еще довольно светло, уже победно зажглись уличные фонари, не оставляя темноте ни одного шанса застать город врасплох.

Но, когда в космосе скромно затеплились далекие картечины звезд, сразу стало ясно, кто истинный хозяин в подлунном мире. Яркий свет фонарей на этом фоне вечности выглядел вульгарно-смешно, невольно вызывая ассоциацию с Моськой, лающей на слона.

Прохожих становилось все меньше. Прошмыгивали редкие одиночки. Оно и понятно – уличный бандитизм в Екатеринбурге день ото дня все больше свирепеет и размножается со скоростью голодных инфузорий. Если безработица сохранит свой безудержный рост, то грабежи превратятся в будничное массовое явление.

Заметно посвежело. Я застегнул «молнию» куртки, мысленно посетовав, что не догадался прихватить с собою фляжку коньяку. Старая история – падаю, не подстелив страховочной соломки.

Должно быть, Оля сегодня нарушила собственный принцип и отправилась на квартиру к очередному мужскому индивиду.

Забросив невостребованный букет под скамейку, встал и решительно направился к машине. Несмотря на поздний час, в песочнице копался какой-то малыш, обряженный в женскую болоньевую куртку, доходившую ему до пят. «Какое деятельное поколение растет, – усмехнулся я, заводя мотор. – Но родители заслуживают строгого выговора за легкомыслие.