Я. Хочу. Тебя.

В безнадежной попытке отстранить от себя пышущее жаром и похотью стальное тело.

– Я не по этим делам, малышка. Не люблю жертв. Даже если это игра.

Его палец прижимает уже неистово запульсировавшую горошинку клитора, пока второй резко вбивается внутрь.

И я уже не разбираю его слов. Только обрывки. Звуки. Хрип. Рычание. Его запах, что забился в ноздри. Пропитал меня всю. Насквозь. Его жар, который растекается ядовитой отравой у меня под кожей.

И вспышки. Резкие, режущие вспышки перед глазами.

И такие же судорожные, спазмами, внутри.

От которых и больно и так сладостно. Так невероятно. Будто я взлетаю. И одновременно проваливаюсь куда-то в пропасть. Ничего не различаю больше перед глазами. Словно пелена.

И одновременно ослепляет слишком ярким, слишком резким светом.

Только его глаза. Черные омуты. В которых тону. Тону с головой. Намертво.

Соски ноют.

Болят.

Простреливают.

И он, будто чувствуя, накрывает грудь своей рукой.

Сжимает твердую вершинку соска, как в самом начале.

Резко выкручивает вверх.

Ноги подкашиваются.

Вспышки становятся сильнее.

Уже простреливая по позвоночнику до самого затылка.

Выключая последние ошметки здравого смысла. Снося разум напрочь. Раздирая его, как он разодрал мои трусики.

– Со мной стонут только от удовольствия. И если кричат, то умоляя не отпустить, а взять еще раз. Так что выключай жертву. Это не интересно. Поверь. Со мной в постели тебе не будет скучно и без этих всех идиотских игр.

Едва разбираю, что он говорит.

Я расплавилась.

Это… Это слишком много для меня. Я в жизни не испытывала и десятой доли таких ощущений!

Но он не останавливается.

Прижимая клитор, начинает водить пальцем по кругу.

Продолжая толкаться у меня внутри все яростнее. Все сильнее. Все неистовей.

И я кричу. Или стону. Или всхлипываю.

Слыша, как то, что вылетает из моего горла, смешивается с его рваными хриплыми выдохами.

Из глаз брызгают слезы.

Меня пронзает насквозь новыми и новыми прострелами. Трясусь под его телом, как тряпка на ветру.

Перед глазами пляшут красные пятна.

А он все не останавливается. Не дает передышки. Наоборот, только наращивает темп.

– А, может, тебе просто стыдно, м, малышка?

Пытаюсь поднять руки, чтобы утереть слезы.

Но он перехватывает.

С силой прижимает мою руку к своему вздыбленному члену.

Заставляет обхватить ладонью. Хотя… Обхватить я это могу только наполовину, и то с трудом.