Я. Хочу. Тебя.

Сам себя дальше, вперед не пускаю. Внутри все разрывается и рычит.

Приходится обеими руками в дверной косяк упереться.

Жилы на шее раздуваются до удушья. Вены, кажется, сейчас просто лопнут.

Такая маленькая. Такая нежная.

Расслабленная вся. Податливая наверняка со сна. Теплая такой особенной негой.

И простыня, мать ее, сползла.

Бедро оголенное так и светится белизной в темной комнате. Так и манит. Хуже маяка работает в самый черный шторм.

А у меня шторм. Буря. Ураган.

И грудь ходуном ходит, как будто бежал на скорость всю страну три раза в обе стороны.

Охренеть. Какая ж сладкая.    Даже на таком расстоянии чую, как пахнет. Манит. Призывает этим запахом! Нельзя не распробовать! Невозможно удержаться! Тут и мертвый бы встал. И к ней ринулся. Прямо на нее.

Чееееерт!

Дьявол и все его приспешники! Моя богиня Победы!

Кто-нибудь!

Дайте ж мне сил не накинуться на девчонку и не растерзать ее!

Она же даже нормально спать не может! Крутится во сне! Губами сочными причмокивает.

А меня не просто выворачивает.

Меня уже потряхивать по-взрослому совсем начинает.

Ни хрена виски не расслабляет. Кто сказал? Кто эту дичь придумал? Стояк еще бешеней становится.

Ноги распахивает, переворачиваясь во сне.

А у меня не только член. У меня вся кровь и все жилы, все дымиться. Сейчас вспыхнет!

Особенно когда она так сладко начинает постанывать во сне… Ну точно. Манит! Веееедьма!

– Арман?

Приотрывает глаза. Видно, услышала мое рычание.

– Ты… Ты пьян?! О, Боже!

Дергается.

Простынка совсем сползает. Падает вниз. На пол.

Почти отпрыгивает на постели, вжимаясь в деревянную спинку.

Ну твою ж мать!

Не то ты делаешь, девочка! Охххх, не то!

Мало того, что всей своей обнаженностью мне глаза напрочь ослепляешь, отбивая последнюю силу воли!

Так еще так и вижу, как перекидываю тебя через эту спинку. Оставляю только сочные упругие бедра. А волосы… Волосы наматываю на кулак, и…

Ох, твою мать!

Не знал бы, что девственница, решил бы, что специально!

Ни одна опытная соблазнительница так яйца выкручивать не умела в моей жизни!

– Да, – хриплю, медленно подходя в постели.

Отворачиваюсь, поднимая простыню. Бросая прямо в нее, не глядя.

– Прикройся, – челюсть сжимается до хруста. Я так все зубы себе с ней раскрошу!

– Ты… Пьян!

Опять лепечет. Ну, нет чтоб замолчать! Не драконить меня этим голосом.