Бесконечность любви, бесконечность печали.

Хильда вздохнула. Не хотела, но так уж получилось, что вызвала Вадима на откровенность, сделала больно.

- Опять же не уверен, - возразил Вадим. - Есть вещи, которые я не смогу простить. Никогда. Но это другой случай.

- Ты о чем?

- Долгая история... - он снова замолчал, решая, стоит ли сейчас рассказывать Хильде о сыне. Но с некоторых пор между ними не стало секретов. - Помнишь, я говорил, что много лет назад у меня родился сын? Так вот - теперь занимаюсь его поисками.

- Как? Ты ведь сказал - он умер!

- Мне солгала его мать.

А недавно я узнал: она отказалась от него еще в роддоме. Если называть вещи своими именами, оста­вила умирать. Но он выжил, потому что он - Ладышев, - в голо­се Вадима послышалась гордость. - И я никогда не смогу ей этого простить.

- Так вот в чем дело... Бедный, бедный Вадим! Пожалуй, теперь мне еще более понятен твой поступок: мать, борющаяся за жизнь ребенка, заслуживает помощи и уважения... Ты знаешь, кто отец ребенка Катерины?

Догадываюсь: старый друг, бывший однокурсник.

Журналист, живет в Германии. Но, насколько я понял, судьба ребенка его не интересует.

- Вот как?.. Все еще более запутывается. Сегодня в клинике я познакомилась с молодым человеком, который представился Ген­рихом. И мне кажется, что ты ошибаешься: как я поняла, он не..."

"- Хильда, пожалуйста, закроем эту тему, - не дал ей договорить Вадим. - Не хочу о нем слышать. Держи меня в курсе дел, и доста­точно.

- Ну хорошо...- вынужденно согласилась женщина.

- Спасибо, что так быстро подключилась и решила вопрос.

Из­вини, но мне надо срочно позвонить. Дай знать, когда вернешься во Франкфурт. До свидания! - спешно попрощался Вадим.

«Генрих... Вездесущий Генрих... - скривившись, словно от зуб­ной боли, посетовал он. - Кому позвонить - отцу Кати или ей са­мой? - заколебался он. - Лучше ему. Заодно извинюсь за утренний разговор».

К телефону долго не подходили.

- ...Не звоните сюда больше никогда. Мы решили свои пробле­мы без вашей помощи, - наконец резко ответил Александр Ильич и тут же оборвал разговор.

- Кто звонил? - уточнила Катя, следя за тем, как отец осторожно выезжает задним ходом с парковки.

Водительская привычка. К тому же отец не так давно снова сел за руль, что вызывало повышенное беспокойство. Но опасения ее явно напрасны: за рулем он, как и прежде, спокоен и сосредоточен. Даже настойчивый звонок не вызвал нервозности. Но в разговоре с кем-то он позволил себе непривычную резкость, что насторожи­ло.