Бесконечность любви, бесконечность печали.

С лица Обухова медленно сошла улыбка, в глазах мелькнуло раздражение. Он не рассчитывал, что в доме, кроме девушки, ока­жется еще кто-то. Видно, не так просто будет забрать диск. Или флэшку. Плохо, что он понятия не имел, на чем записан компро­мат. Следовало менять тактику: нахрапом не получилось, значит возьмем хитростью. Но какой?

Ненадолго задумавшись, Обухов потер ладонью левую сторону груди. Всю ночь не спал, вот сердце и дает о себе знать. А как было уснуть после звонка Балай? Каких ждать оргвыводов, если руко­водство узнает о наличии у него любовницы, которую он продви­гает? Впрочем, если честно, куда больше он боялся гнева супруги: сотрет в порошок! Потому и на работу приехал раньше обычного, будто здесь легче сориентироваться, что теперь делать с Балай, как с ней договариваться.

Новость, что Людмила Семеновна с мало обнадеживающим диагнозом попала ночью в больницу, не просто приободрила, а, можно сказать, возродила его из пепла: вот она - справедливость! Вряд ли Балай покинет больницу живой, а если и выйдет, то на каталке или в инвалидном кресле.

И на работу она уже точно не вернется. Теперь он мог выдохнуть и обдумать ситуацию спокой­но. Но сначала следует найти эту идиотскую запись, уничтожить, чтобы и воспоминаний не осталось. Рабочий кабинет Балай под предлогом поиска документов с разрешения начальства он уже обследовал и ничего не обнаружил. Значит, компромат у нее дома. А кто у нее может быть дома? Только дочь. Если послушная девоч­ка, все уладится быстро.

Он почему-то не сомневался в этом, потому и тактику выбрал совсем примитивную: пришел, нашел, забрал. Да вот напрасно: и девушка оказалась не больно сговорчивой, и парень ей под стать.

«Ишь, защитник выискался!» - Обухов метнул недобрый взгляд на молодого человека.

- А вы, собственно, кто будете? Насколько я знаю, у Людмилы Семеновны, кроме дочери, других родственников нет. И только она вправе принимать решения.

- А я почти уже родственник, жених Киры. Зовут меня Артем,

- гордо отрекомендовался парень и добавил для убедительности:

- Мы уже подали заявление.

Отступив назад, Обухов окинул недоверчивым взглядом нека­зистого паренька в очках и насмешливо хмыкнул.

«Еще один жених объявился! Слетаются, как мухи на мед. Еще бы! Вон какой домище Балай отгрохала!.. Да... Оказывается, Лера мне и здесь соврала: не собирается Ладышев жениться на дочери Балай, раз эти заявление подали, - нахмурился он. - Ну и лгунья!..