Бесконечность любви, бесконечность печали.

Теперь соглашусь с байками о тебе, папарацци-пройдоха ты наш.

-      Рассказал бы о подвигах, да времени нет. В другой раз... Ненадолго я в это бабье царство, - кивнул Веня головой на дверь. -Мужиков нет, еще вычислят раньше времени. А так бы и на ужин вместо тебя сходил. С утра маковой росинки во рту не было.

-      А который уже час? Могу покормить. Котлет хочешь? С кашей гречневой.

-      Половина шестого. Ну вообще-то... я тут сам кое-чего притащил, - Веня поднял пакет, из которого торчал банан. - Но если честно.

.. А лишние котлеты точно есть? Не будешь потом ребенку рассказывать, как плохой дядя объедал его в утробе?

-      Не буду, не волнуйся, - улыбнулась Катя. - И сама с тобой поем за компанию. - Она, подошла к холодильнику, достала один из контейнеров и поставила в микроволновку. - Аппетита до сих пор нет, а Арина Ивановна все носит и носит. Закормила. За десять дней почти два килограмма набрала. Если так пойдет, скоро в дверь не влезу.

-      А ты и так скоро не во всякую дверь влезешь, - «порадовал» Потюня.

- Мне, когда моя третья бывшая была на сносях, пришлось переселиться на раскладушку. Два живота на одной кровати никак не помещались. Ей-то хорошо, она разродилась, а вот я все никак.

-      А на диету сесть не пробовал? - переваливая еду из контейнера в тарелку, поддела Катя.

-      Не, диеты - это не про меня. Отказаться от еды и секса выше моих сил. Я и среди ночи могу поесть. А сама? - спросил он, заметив только одну тарелку.

-      Не хочется мне пока каши с котлетами.

Попозже. Йогуртом обойдусь. А ты ешь, приятного аппетита. Не стесняйся.

Веня и не думал стесняться.

-      Обалденно готовит твоя мачеха! - налегая на содержимое тарелки, похвалил он. - Я бы от такой не отказался. Усыновил бы меня кто, что ли?

Катя только улыбнулась. Песню об усыновлении она часто слышала от Вени. Как и знала: в обмен на съестное с ним можно договориться обо всем.

Присев рядом у стола, она открыла баночку с йогуртом и, в отличие от Потюни, смачно уплетавшего кашу с котлетами, без аппетита медленно поднесла ложку ко рту.

Просто давно пора поесть. Для ребенка.

-      У тебя такое выражение лица, словно там не йогурт, а... лучше промолчу, - скривился Потюня.

-      Вот и помолчи. Или расскажи, что в редакции.

-      Все тебя ждут. Даже Стрельникова по собственной инициативе твой стол освободила. Ей Жоржсанд другой выделила.

-Чей?

-      Росомахина.

-      А что с Анатолием Францевичем? Как его здоровье?

-      Вроде оклемался.