Бесконечность любви, бесконечность печали.

-      Вень, признайся: это была твоя идея позвонить Генриху в Германию? - пытливо посмотрела ему в глаза Катя. - Откуда ты его знаешь? Только честно!

-      Да не было у меня никакой идеи, и знакомы мы не были! От тебя о нем слышал... Я же говорил: когда сюда зашел за твоими вещами, не удержался, снял трубку. Ну и как-то вырвалось, что ты в больнице... - вновь повинился друг. - Дальше он сам туда звонил.

-      А с кем он разговаривал?

-      По-моему, с начмедом, - припомнил Потюня. - Я еще не врубился сразу, с чего бы она его к себе в кабинет пригласила.

Внутрь больницы никому ходу не было, а его вдруг прямо к ней запустили.

-      А статью о ней кто писал?

-      Стрельникова. Генрих позвонил и спросил, есть ли кто из нашей газеты, - пояснил Веня. - Видимо, с начмедом договорились: она ему обеспечит проход в больницу, а он ей - статью об аварии и нужных тонах.

-      А что еще Генрих говорил об этой женщине?

-      О ней - ничего. Разве что есть такой непонятный факт.

.. Сегодня я, честное слово, не хотел Генриха с собой брать. С утра пораньше ускакал в редакцию, а ему приказал сидеть дома. Так, прикинь, сама начмед ему позвонила и надоумила встретить тебя с цветами. На кой ляд ей это? А тот, как дитя, обрадовался, на такси примчал... - вздохнул Потюня. - Ты уж меня прости, что такая хрень вышла. Хотел как лучше...

-      Благими намерениями... - горько усмехнулась Катя. - Вень, давай четко договоримся: если ты хочешь остаться другом, никому больше обо мне ни слова! Иначе перестанем общаться.

-      Да оно мне надо - о тебе кому-то что-то говорить? Но так получилось. Камоловой вот рассказал... Ты бы ее видела: засияла, будто сама в декрет собралась. Честное слово!

-      ...Ладно, за Жоржсанд спасибо, - после паузы согласилась Катя. - Но в остальном, Веня, что бы ты ни узнал, что бы ни услышал - молчи! - в ее голосе звучала мольба. - Мне будет очень больно потерять еще и тебя, - она отвернулась, чтобы спрятать навернувшиеся слезы.

Спазм сдавил горло, но не из-за того, что продолжал ныть живот. Боль физическую унять хоть как-то можно - принять таблетку, например, прилечь, подождать, пока успокоится.

От душевной боли никаких средств не предусмотрено.

-      Ну дошло уже до меня, - не заметил ее состояния Потюня. -Ладно, побежал. Звони.

Закрыв за ним дверь, Катя просмотрела почту и обнаружила письмо из суда: развод с Виталиком назначен на первые числа марта.