Бесконечность любви, бесконечность печали.

-      Договорились! Но вы мне сразу позвоните, как узнаете, что у папы.

-      Обязательно!

Закончив разговор, Катя приложила телефон к губам и задумалась.

«Надо отсюда быстрее убегать. В машине остался запасной комплект верхней одежды, не замерзну!» - вспомнила она и тут же набрала Веню.

Но прямо сейчас тот приехать не мог. И вряд ли сможет до двенадцати: Камолова выдала срочное задание. При этом загадочно добавил, что Проскурину ждет сюрприз. Вспомнив о вчерашнем сюрпризе, когда Потюня притащил в больницу Генриха, Катя только вздохнула, но не стала выспрашивать, чтобы снова не расстроиться.

Спустя несколько минут опять завибрировал телефон и на дисплее высветилось... «Жоржсанд».

-      Здравствуйте, Евгения Александровна... - пробормотала Катя мгновенно охрипшим голосом.

-      Здравствуй, Катя... Веня рассказал, где ты и что с тобой. Жаль, я только сегодня обо всем узнала. Как ты себя чувствуешь?

Такой тон Камолова включила впервые - нежный, воркующий, заботливый. Будто с малым ребенком разговаривала.

-      Спасибо, хорошо... Сегодня выписывают.

-      Да, знаю. Потому главный вопрос: ты открывала больничный?

-      голос звучал уже по-деловому. - При поступлении сказала, где работаешь?

-      Да, сказала, - подтвердила Катя и тут же спохватилась: - Вы не волнуйтесь, я не собираюсь его сдавать!

-      Как раз наоборот: принесешь и сдашь в бухгалтерию. Деньги в твоем положении не помешают.

-      Евгения Александровна, я ведь уволилась...

-      Я подписала заявление, но.

-      Почему?

-      Будем считать, что я... что-то предчувствовала, - ушла от ответа Камолова и предложила: - Давай обойдемся без лишних слов. Я все знаю: и об операции отца, и о том, что ты рассталась... так понимаю, с отцом ребенка, - подобрала она нужное определение.

-      До конца недели можешь не появляться в редакции, больничный через Веню передашь. График отныне у тебя свободный. Сама решишь, когда и сколько работать.

-      Хорошо... - Катя замялась. - Я помогу, но...

-      Послушай, я не собираюсь тебя уламывать, - остановила ее Камолова. - Более того, уважаю твое решение покинуть газету и уйти из журналистики, - голос ее стал мягче. - Но в жизни не уйти от понятия «осознанная необходимость», и сейчас ты должна поступать как мать. В этом я тоже тебя поддерживаю.