И вкус тьмы на губах

 – Как маг и гражданка Латории, она вправе сама решать, что ей делать.

Светлые глаза принца азартно блестели. Неужели что-то придумал каверзное?

– Валиант, нет. Ты сам сказал: орден не вмешивает женщин, – резко возразил Виктрэм. – Я запрещаю леди Джун эту авантюру.

Младший принц вкрадчиво поинтересовался:

– Запрещаешь? А по какому праву? Кто ты ей?

Мне захотелось зааплодировать – вопрос отличный, вдруг пробудит воспоминания?

Виктрэм нахмурился, глубокая морщина прорезала переносицу.

– Я…

Сердце замерло в груди, я затаила дыхание.

– Я… Я против, это неправильно, – отрывисто бросил Виктрэм.

Не вспомнил. Он меня не вспомнил!

Горечь разочарования разъедала душу. Я зажмурилась и отвернулась.

– Я не возражаю, чтобы госпожа Джун нам помогла, – наконец решил кронпринц. – Защитные артефакты и охрану мы обеспечим.

Виктрэм был не согласен, но подобрать аргументы не смог.

– Валиант, ты говорил, что бал завтра?

– Завтра.

– Хорошо. У меня есть ночь, чтобы завершить изобретение, которое станет дополнительной защитой для леди Джун.

Дальше кромешники обсуждали план действий, а я… я думала обо всем и ни о чем конкретно.

Сейчас следовало выяснить, что в очередной раз натворил кузен и что произошло с ним самим, но в мыслях место было только для блондинки с печальными карими глазами. Виола Джун. Красивая, притягательная и почему-то грустная латорийка. Он не мог оторвать от нее взгляд.

Хотелось взять ее за руку, коснуться волшебных светлых волос… В ее глазах он ловил отблески боли.

Кулаки сжимались при мысли, что ее мог обидеть мужчина. Убил бы за ее слезы! Лишь ее слова о нападении Арчи убедили, что в этот раз кузен переступил черту. Нет, он верил принцам, но только ее обвинения зацепили по-настоящему.

Погрузившись в непривычные мысли о женщине, он вошел в комнату, которую отвел под эксперимент с пауком.

Вошел и застыл, не веря глазам. Серебряные нити паутины соединены с алым шелком – платье-щит почти готово.

Оставалось сделать несколько штрихов, невозможных без активирующего амулета. Кажется, последний раз он видел его в спальне.

Идя по третьему этажу, он не узнавал его – следы запустения удручали.