И телом и душой

Селина застыла на месте, не смея поднять глаза ни на сэра Джералда, ни на своего мучителя. — Мне нужно кое-что закончить по делу Летфорда, сэр Джералд. Если понадоблюсь… я у себя, — пролепетала она наконец, беря блокнот и карандаш.

Уже от двери она услышала, как сэр Джералд сурово отчитывает племянника:

— Совести у тебя нет, Пирз. Какая муха тебя укусила?"

"Не дожидаясь ответа, девушка затворила дверь. Сегодня Пирз повел себя просто-таки непростительно. Но, если она не научится пропускать его выпады мимо ушей, жизнь ее превратится в каторгу.

Возможно, этого-то наглец и добивается: довести жертву до отчаяния, чтобы сама уволилась. Да только ничего у него не выйдет! Та же упрямая решимость, что помогала Селине в детстве, не позволит ей сдаться. Не она ли выстояла в борьбе с задирами-одноклассниками? Неужто с одним-единственным грубияном не справится? Кроме того, она слишком дорожила дружбой с отцом и отказываться от нее не собиралась ни под каким видом.

Далей Грешэм объявилась за три дня до премьеры. Однажды вечером раздался телефонный звонок.

Девушка сняла трубку и услышала знакомый голос:

— Вы еще не передумали составить мне компанию? Я купила билеты, начало в семь. А после спектакля мы с вами вместе поужинаем, если других планов у вас нет. Ну, тогда до встречи, — попрощалась Далей. — Жду с нетерпением, ужасно хочется повидаться. Что за ирония судьбы! Селина все сильнее привязывалась к Далей Грешэм, к своей родной —тете… Видимо, узы крови давали-таки о себе знать. Разумеется, Пирз возмутится.

Ну и пусть! Молодой адвокат больше не пытался заговорить с ней, Селина то и дело ловила на себе его взгляд: верно, ждет, чтобы жертва оступилась!

Девушка как в воду глядела: на следующий лень Пирз ворвался в ее кабинет перед самым ланчем. Селина была одна, Сью убежала пораньше, попросив подругу последить за телефоном.

Выражение его лица сразу подсказало Селине, что визит отнюдь не дружественный. Пирз пылал гневом, взгляд темно-синих глаз буквально пригвоздил девушку к полу.

— Ну и что вы такое затеяли? — осведомился он с места в карьер.

 — На черта вы подъезжаете к моей матери?

Селина внутренне похолодела, но усилием воли взяла себя в руки, вызывающе вздернула подбородок и одарила собеседника негодующим взглядом:

— Ваша мать любезно пригласила меня на премьеру “Трубадура”, и я с удовольствием составила ей компанию.

— Ага, это я от нее уже слышал. Верди, говорите? Да вы у нас, никак, меломанка?

Можно ли быть таким снобом? Селина кипела от возмущения.