BattleCorps «Proliferation Series» - 1: Отрыв

И затем он шумно выдохнул, стараясь снять напряжение, выискивая в себе то безмятежие, что потребуется ему для того, чтобы сделать свой последний, итоговый выстрел.

* * *Полковник был так разъярен, что гнев душил его не меньше этого проклятого дыма! С глазом, застилаемым слезами, он сидел на корточки, пока ветер бичевал темное облако дыма. Он слышал треск пожираемой огнем полыни, выдел языки пламени, лижущие стволики елочек. Дым клубился над гребнем, и тут, столь же неожиданно, направление ветра сместилось и дым поредел, и теперь он мог видеть уходящий вдаль край каньона, плоский подъем далекого прохода и, уже гораздо ближе, Кинкейда.

На секунду полковник был так изумлен, что едва не изумился вслух столь неожиданному обороту. Свалился с тропы, спеша на помощь своей даме в беде? Ну, Кинкейд облажался и с этим. Кретин размазался по склону. Какая жалость, что он не свернул себе шею, но вы только на него гляньте — сложился на камушке, с учебным своим лазером, не более смертоносным, чем детская игрушка в руках.

— Ну и спасибо тебе, за то, что сделал мою работу проще. — с Кинкейдом, находящимся настольк близко полковнику не нужно было беспокоиться о баллистике и уходящей вниз траектории, хотя ветер мог представлять собой проблему. Пять сотен метров, где-то так. Плевое дело.

Еде одно облако дыма, но полковника это уже не волновало. Выпустив из груди воздух, повел вниз перекрестья, даже несмотря на гулкий шум вертолета, более его не волновало ничего, кроме этого самого момента, приближаемого им все последние три года.

— Поскольку я прикончу его и затем и ее и себя, и все будет кончено, и все в порядке, даже если я и не смогу свалить Камерона и это проклятую Гегемонию. —

Он ждал, пока дым рассеется, скоро, если судит по ветру, задувшему к востоку, и видел, что прицел его превосходен, перекрестья его сошлись прямо на точке где-то над левым ухом Кинкейда.

Удар сердца, пауза. И в этом отрешенном безмолвии, полковник, затаив дыхание, напряг палец на спусковом крючке.

* * *Это был именно тот самый момент, которого и ждал Кинкейд. Шум вертолета, рев огня, терзающая его боль — все это ушло на задний план. Все эти отвлекающие его факторы были отброшены, как дерево осенью сбрасывает свои листья. Дым редел, расходился, тончал, и Кинкейд увидал белое размытое пятно лица его оппонента, появившееся прямо в прицеле, поскольку Кинкейд оценил дистанцию точно, именно сколько и надо было.