Гвардия не горит!

А ведь удобное место для засады и нападения. Неожиданно открылась дверь, вышел танкист. Судя по красной физиономии, пьяненький. Прошёл в дровяник, вернулся с поленьями дров в избу. Как же, печь подтопить – замёрзли.

– Парни, в дровяник, поодиночке, ползком.

Главное, чтобы из окон не увидели. Цепочкой в дровяник перебрались. Из избы выскочил немец, поёжился, справил малую нужду прямо у крыльца и в избу вернулся."

"– Вот гад! – чертыхнулся Манков. – Небось в своей Германии себя цивильно ведёт.

Снова хлопнула дверь, из избы в дровяник засеменил немец.

Илья показал Панкратову, что за притолокой стоял, жест, понятный всем, – ребром кисти по шее провёл.

Немец в сарай вошёл, сделал шаг, за ним разведчик возник, ударил сверху в подключичную ямку ножом. Немец даже не вскрикнул, упал. Двое разведчиков его под руки подхватили, оттащили в дальний тёмный угол, забросали пустыми мешками. Манков ногами пыль сгрёб на пятна крови. Через четверть часа на крыльце появился ещё один самоходчик:

– Гюнтер! Гюнтер!

Ага, звал того, что убит.

Не услышав ответа, сам пошёл в дровяник. Илья снова показал Панкратову жест – режь. И второго убили тихо, оттащили к первому. Манков спросил:

– Сколько человек в экипаже?

– Материальную часть противника знать надо, Манков! – прошипел Поветьев. – Четверо! Двоих минусовали, в хате двое.

– Командира взять живым! – напомнил Илья. Послышался рёв мотора, звук явно приближался.

– Поветьев, за мной в избу! Остальным сидеть в сарае. Если немцы подъедут и в избу пойдут, действовать по обстановке – ножами или пистолетами, но это крайний случай.

Илья рванулся к крыльцу, за ним Поветьев. Илья на ходу из кармана пистолет вытащил, затвор трофейного «Вальтера РР» передёрнул. Выстрел в избе приглушённым получится, а подъезжающий тягач рёвом мотора всё заглушит.

На крыльце Илья ногами постучал, вроде снег отряхивал, дверь распахнул. Маленькие сени, за ними дверь в саму избу. Поветьев дверь распахнул, Илья пистолет вскинул. Один немец за столом в шёлковой нижней рубахе, второй в расстёгнутой курточке.

Шёлковое бельё носили только офицеры. Илья выстрелил в голову танкисту в курточке. Брызги крови попали на лицо и рубашку офицера. Он в ступор впал, таращил глаза и начал икать. К нему подскочил Поветьев, вытащил из кобуры пистолет, в свой карман определил.

– Свяжи его и рот заткни.

Связали руки брючным ремнём, вытянутым из шлёвок галифе убитого. В рот затолкали кусок полотенца.

– Виктор, стереги!

Илья выскочил во двор.