Группа особого резерва

На выруливании на предварительный старт получил информацию от диспетчера «Домодедово-Вышка», которая содержала подробности условия выхода после взлета, а именно: «912, после взлета разрешен выход вправо, на Черусти». Выруливая на исполнительный старт, экипаж получил заключительную информацию о погоде на момент взлета: «Ветер 190 градусов, исполнительный разрешаю».

В 12.15 экипаж получил разрешение на взлет…

Адам Хуциев нашел средство, которое сбросило оборотов с его сердца и понизило кровяное давление. Закованный со всех сторон в металл, он, походивший на средневекового рыцаря, попавшего под современный каток, с трудом, но представил себя за штурвалом этого самолета.

И снова голос штурмана, на этот раз – реального:

– Безопасная, десять.

Это означало, что самолет достиг безопасной скорости взлета и набора высоты в десять метров.

Зайцев подал команду:

– Шасси убрать.

Эта команда была выполнена бортмехаником.

В это время (12 часов 17 минут) дал знать о себе штурман:

– Полста, двести семьдесят, двести восемьдесят.

Эти показатели почувствовал на себе как никто другой Адам Хуциев.

Поехали!

Он не удержался, почувствовав настроение первого космонавта планеты Земля, и громко – в маску акваланга, который питал его живительной смесью, – произнес:

– Поехали!

Марку казалось, с набором высоты стенки контейнера все плотнее сжимаются, и он снова почувствовал себя в мусорной машине, прижатым стальной плитой к задней стенке; еще немного, и смертельная гидравлика раскатает его в лепешку.

Он в деталях припомнил свой первый побег из зоны, который прошел под девизом «Уходить лучше на день раньше, чем на десять лет позже». То же касалось и его семейной жизни. Он с содроганием представил себе кольцо на безымянном пальце и в пару к нему – кольцо на среднем пальце его неблаговерной. Ему даже стало трудно дышать."

"Из колонии строгого режима он бежал на рассвете. Четверг, четвертый час утра.