Группа особого резерва

Он же поставил свой корявый росчерк на джентльменском договоре, и все джентльмены, включая леди, тому свидетели. Да, он что-то расклеился в этой душной Москве; что-то много птиц село на его антенну. Оттого такие мысли и настроения. Кто они такие, эти безымянные летчики с грузового самолета? Да на все самолеты слез не хватит, что уж там говорить про тех, кто управляет ими в две-три смены; а сколько еще желающих?.. Э-э… Он махнул рукой.

– Слушай, Сергей, я…

– Ну-ну, – подбодрил его Марковцев, выступая в роли местечкового идола.

– Я забыл, с чего хотел начать. – Похоже, он начал забывать русские слова. Он говорил нескладно, часто запинаясь. – Знаешь, нельзя давать животным имена – конечно, если ты хочешь их зарезать. Вот ты назовешь теленка Амуром, да? С рук поить его начнешь: обмакивать пальцы в молоко и давать ему. Потому что он оторван от матери и твою руку за вымя будет принимать. А потом ты его убьешь и съешь.

– В чем проблема, Адам? Не хочешь знать имена пилотов?

– Даже не хочу видеть их лиц.

– Значит, ты дозрел и согласен на жертву?

Адам развел плечами: «А куда деваться?»

– Жаль, жаль, – деланно вздохнул Марковцев. – Короче, чем ближе финал, тем больше вопросов.

– Каких вопросов?

– Например, на фига мне это? Не принесет ли это еще больше проблем?.. – Марк немного помолчал. – Тебе не двадцать пять, Адам, и с тобой поздно вести душеспасительные беседы на тему «Познай себя и свой путь». Так говорят на Востоке, да?"

"– Да, Марк, я понял тебя.

– Все сказал?

– Нет, – энергично покачал головой азербайджанец. – Не обижайся, но я заметил: ты долгое время ездишь на дохлой лошади.

– Как тебя понимать, Адам?

– Я говорю про экипаж самолета, который мы собираемся захватить. Тебе проще и привычней убить его. У нас на Кавказе говорят: «Если у тебя что-то не получается, сделай это по-другому».

– Ты договорился до следующего: я не смогу убить членов экипажа. Посмотрим, Адам. – Голос Марковцева стал жестким, как если бы его задели за живое. – На борту самолета и увидим, способен ли я сотворить что-нибудь новенькое.